Искомая компания была обнаружена на том же месте.

– Где девушки?!
– рыкнул я вскочившим наемникам. Их было всего двое за столом, Ивалос и отец Хаинкель.

– С вами, разве нет?
– вступил священник.

– Будь они с нами, нас бы тут не было. Где другие двое?

– Даламар и Квинт в комнате. Пьяны вдрызг, - вдруг расслабился Ивалос.
– Как я понял, на вас напали?

– И схватили Кору и Мару. Это Даламар с Квинтом решили все-таки не отпускать их?!

– После вашего ухода они оба напились. Девок найти в это время уже невозможно, потому они просто пьянствовали. Минут десять назад я оттащил их, как твоего набравшегося товарища. На загривке. Не веришь, пойдем, покажу.

– Давай, - медленно кивнул я.

Вторая дверь за поворотом. Щелчок ключа, и картина двух сваленных на пол храпящих тел. Они лежали чуть ли не в обнимку прямо посредине комнаты. Мы с Варривером быстро прошли внутрь. Обстановка была обычной, четыре кровати, топчаны на лавках, четыре вещмешка и низенький шкаф, сокрытие для девушек точно не возможное. Оба бывших подозреваемых были в полном пьяном отрубе. Даже пара пинков их не включила.

– Вопрос спал?
– Темноволосый южанин стоял в дверях.

– Прошу прощения, Ивалос, - я склонил голову.
– Не хотел вас оскорбить или обвинить, но...

– Придумать, кто еще положил глаз на девушек не смог?

– Пока да.

– Что ж, это было логично, подумать на нас. И очень может статься, что таким образом и подставить хотели тоже нас. За компанию, так сказать.

Мы с Варривером внимательно смотрели на южанина.

– У нас здесь одно дело, и кое-кто ему противился, так что все может быть, - пожал он плечами.

– Возможно, - произнес глава каравана.

– Так что позвольте помочь. Если хотели задеть нас, то так просто это оставлять не стоит.
– Он вопросительно посмотрел сперва на меня, затем на Варривера.
– Ты что-нибудь помнишь? Как выглядели, что одето было. Где напали и как?

– Видел лишь одного. Но точно их было больше. Высокий остроконечный шлем, черная всклокоченная и грязная борода, едва отросшая от подбородка, черные глаза. Вроде на нем была кольчуга...

Варривер грязно выругался.

– Я что-то не знаю?

– Сегодня днем, когда мы въезжали в город, все стражники, прячась от жары, были без шлемов. Эти шлемы - особенность стражи Юстани, - Варривер напряженно потер лицо.

– Если это городские...

– То все очень плохо, - закончил Ивалос.

– В смысле? У нас с десяток мечей...
– непонимающе посмотрел я на него.

– А стражи в городе несколько сотен, не меньше.

– Ты полагаешь, что она вся в курсе этого дела?

– Нет, но вряд ли простые служаки торчали бы столько времени на дороге к трактиру только ради того чтобы красивых девушек пустить по кругу. Не вы караванщики, так крестьяне их потом за такое бы...

– Значит, кто-то из верхов им приказал. И приказ наверняка был либо девушек, либо их самих. Вопрос тогда - кто?

– Кто-то очень влиятельный. По-другому в живых не остался бы никто. Но им нужно, чтобы караван завтра нормально торговал.

– Просто так караваны не исчезают, - покачал головой Варривер.

– Но исчезают в них люди, - возразил южанин.

– А следом в эти города более не приходят торговцы. Вообще. Никто не хочет оказаться с ножом в спине и без товара.

– А здесь все можно списать на неугодных наемников, - закончил я.
– Кому вы неугодны?

– Всего двум людям, способным это провернуть. И один из них вчера отбыл по приказу короля.

– И кто же оставшийся?
– задал вопрос Варривер.

– Сын и наследник барона, вместо отца сейчас управляющий городом. Лгун, бабник и просто развращенный деньгами сыночек. Мразь, каких поискать. Но, заветы отца строго блюдущая, - сплюнул Ивалос на пол.

– Ну, хоть что-то, - прошел я к двери.
– Это надо проверить. И сейчас же.

Город ночью бы пуст. Двери закрыты, тяжелые ставни захлопнуты, белье собрано и в хозяйство убрано. Все хозяйки помои выбросили еще днем, и теперь те стекали в едва различимых в свете фонарей канавах, подозрительно шурша питающимися в них крысами. За крысами, изредка, в мгновение наполняя слух звуками яростной борьбы, пищания и шипения, бросались облезлые уличные коты. А их уже сгонял свет наших фонарей. После удушающей дневной жары город был заполнен самыми отвратительными запахами гниения и мочи, которые можно было представить. И даже уже долго длящаяся ночь никак не помогала от него избавиться. Огромный каменный сортир.

С полчаса мы почти бежали по узким улицам города, минуя широкие главные дороги и вновь погружаясь в грязные переулки. Встречать патрули местной стражи совершенно не хотелось. Один раз пришлось перелезать через невысокую узкую стену, отделявшую квартал богачей. В этом нам помогли удачно поставленные возы с сеном. Когда же Ивалос скомандовал остановку и ткнул на темнеющий провалами окон большой дом за каменным забором, бег закончился.

– Вот его дворец.

Дом, на который он указывал, был скорее полноценным замком, чем дворцом богача. По крайней мере что высокая, в рост человека, каменная кладка, что массивные дубовые ворота, способные пропустить сквозь себя целую телегу, что видневшиеся на основном строении башенки, где в идее должна была стоять стража, все это говорило о том, что замок строился как очередное оборонительное сооружение, а не дом для ублажения своего чувства прекрасного, как многие дворцы богачей в квартале. Он строился очень давно, во времена, когда "мой дом - моя крепость" было истиной в последней инстанции. Однако многие годы мира в стране и в нем оставили свой след. Ворота были закрыты, но стражи на смотровых не было. Владелец замка никого серьезно не опасался: подковерная война с другим берегом уже давно перешла в разряд простого презрения, нежели реальных стычек. По крайней мере, именно так это все объяснил отец Хаинкель, когда Ивалос скрылся задать вопросы своим осведомителям в замке.