Стол был вместительным. За ним, на лавках, табуретах и стульях, услужливо предложенных сестренкам, расселись все пришедшие и уже сидевшие, да и еще место осталось. Поверхность же его буквально ломилась от еды. С какой-то стороны незатейливой, но при этом далеко не обычной домашней, что мне запомнилась по кухоньке Годо. Курица в меду, овощи, жаренные в масле, хлеб двух видов да с темным перченым маслом в крынке, тарелка раков, чарка отварного пшена. И целых пять огромных кувшинов вина. И разговор понесся... Основными балагурами были бахвалившийся Квинт, поддерживающий его Даламар, вносящий нотку скептицизма и библейских нравоучений отец Хаинкель, захмелевший Корал и непрестанно хохочущие сестрицы. Про Ботлби и говорить бессмысленно, но что я, что темноволосый Ивалос, все это представление слушали с улыбками, местами ироничными, местами более чистыми, но в молчании. Не знаю, как наемник южанин, но я все слушал и, как говорится, "мотал на ус". И из переменчивых россказней и откровенных баек наемников вырисовывалась картина.

– Рур-р-ри-йИк!
– то ли сказал, то ли икнул Корал, едва Квин прервался на благое дело любого сказочника, промачивание горла.
– А т-ты шо молчишь, а? Нэ т-ты ли нам вчера говорил про б... ба... бу... би?
– глаза в кучку? Тут уже в кучку свернулись и язык, и губы.

– Да причем тут бабуины, Корал!
– было поразительно, но девушки не хмелели. Да и не пили много тоже, так, вид делали.
– Да и было это на прошлой неделе!

– Бабины?.. А!
– восклицание товарища по каравану закончилось из-за жирной куриной ножки, частично обглоданной, но все равно остающейся неплохой подушкой.

– По-моему ему уже все равно, - Даламар был хоть и пьян, причем весомо, но вслед за первым выбывшим пока не собирался.

– А что это такие за бабуины?
– оживился отец Хаинкель. По вере своей, возлиял он не много. И лишь своего крепленого красного вина.

– Очень забавные животные, что живут далеко на востоке, в землях кушан, и на юге, за срединным морем и великими песками. Говорят, они немного похожи на людей своим строением тела, - я вступил в разговор.

– На человека? Животное, подобно Божьему созданию? Этого быть не может!
– возопил святой отец.

– Чем-то напоминает, но подобно, это не то слово. Скажем, у них есть руки с пятью пальцами, которыми они ковыряет фрукты и хватается за ветки, и ноги, с явно выраженными пятками и пястями. Но на этом сходство и кончается. Они просто похожи, не более. К примеру, у них есть хвост и шерсть, - я развел руками, стараясь успокоить божьего человека.

– Тогда это всего лишь животное, - покачал головой Хаинкель.

– Вы не похожи на ученого, - первое слово было произнесено и темноволосым.

– Путешествуя по миру, мне пришлось стать весьма разносторонним человеком.

– И что же потянуло теперь на юг, туда же двигается ваш караван?

– Поиски своего места, - и ведь не соврал ни в одной букве.
– Но это долгое путешествие.

– Ну, как сказать, - рассмеялся Ивалос.
– До срединного моря осталось не более полутора недель конного пути.

– Значит мы уже близко! Скоро увидим море!
– оглушили сидящих сестренки. Даже Корал вяло пошевелился.

– Ну, скоро-нескоро, это решать Варриверу, но до кона лета искупаться в соленой воде может и успеем.

– Да вы, Рюрик, скептик, - ухмыльнулся темноволосый.

– Скорее прагматик, - после пары мгновений игры в гляделки, Ивалос уважительно кивнул.

– Опять эти ваши словечки! Вроде и не жутко звучат, но точно колдовство какое-то!
– фыркнул бравировавший ранее здоровяк.

– Это просто слова, - наставительно произнес святой отец.
– И значат они...

– Очередное твое Божье попущение! Не важно! Нечего этим головы честного люда морочить! Наливай давай лучше!

– Как был увальнем, так увальнем и помрешь!
– громко буркнул Хаинкель, но за кувшин взялся.

– Меня сейчас больше интересует этот город, - решил я сменить тему.
– Не от одного человека слышал уже, что он крайне неприятен. Но все-таки почему? Стража на воротах была, конечно, мало приятной, но это, вроде как, не так уж и редко. А люд здесь как везде, обычный.

– Это кварталы крестьян, потому на люд можешь не смотреть, - махнул полу обглоданной курой Квинт.
– Здесь живут крестьяне, а они сами с городскими не ладят. Тут же и все приезжие останавливаются. Не окунаясь в городские помои. И поутру, едва открывают мост, уходят на другую сторону.

– Так мост закрыт?
– удивленно спросила Мара.

– Мост всегда закрыт, - кивнул Даламар.
– Здесь, мост - это граница.

– Граница?

– Лет сто назад или что-то около того, городом правил один барон, - начал Ивалос.
– Тюдор тогда погряз во внутренних распрях и аристократия, наплевав на короля, дралась за земли. Барон был отчаянным, богатым, но очень далеким от военного искусства. Город его, как вы видели, расположен на двух сторонах широкой реки, а так как воевать он не умел, захватить другие ему не удавалось.