— Да, он однолюб… — вздохнул Старостин. — Прикипел к «Динамо»… Но, думаю, должен будет согласиться! Хотя бы потому, что любит футбол вообще, а не по отдельным командам. Разговор с ним я беру на себя! С Николаем тоже побеседую — тут легче. Но остальное на вас, передайте это Константину Устиновичу! Помощь будет нужна солидная… Не копеечная!

Разговор закончился, мы поднялись:

— Ладно, решим. Вы сначала с Бесковым и братом поговорите…

Я остался доволен этим разговором. Похоже, дело сдвинется с места. Как хорошо, что Старостин понял меня правильно и мне не пришлось передавать ему горькие слова Черненко: «Нужно поднимать „Спартак“! Не хорошо это… Стыдно!»

Разговор с Бесковым был, как оказалось, и в самом деле не очень легким.

В это время он был офицером МВД СССР (к тому же, в немалом чине) и переходить в гражданский клуб с низкими заработками ему вовсе не улыбалось. Кроме этого, увольнение из органов неминуемо вело к потере солидной прибавки к пенсии. Вот такие, в общих чертах, проблемы…

Чтобы решить все вопросы разом, требовалось высокое партийное вмешательство. Болельщик — Константин Черненко — таким уровнем обладал: приказом Министра внутренних дел — Николая Анисимовича Щелокова — подполковника Бескова откомандировывают в гражданское общество «Спартак» с оставлением в кадрах вооруженных сил…

При этом, МВД СССР, решает вопрос с присущей этой организации «хитринкой» — в звании Бескова оставляют, выводят, как говорится, за кадры, а платить зарплату обязывают команду «Спартак» [2] .

Люди, следившие за перипетиями со «Спартаком», наверное, помнят, что Константин Иванович Бесков застрял там надолго.

Благодаря хлопотам высокопоставленного болельщика Черненко, он, будучи на службе в гражданской организации, стал полковником, а затем, когда настал необходимый момент времени, ему была надлежащим образом оформлена неплохая военная пенсия…

Делалось все это, как теперь принято говорить, в порядке исключения! В данном случае повезло «Спартаку»!

А что было бы, если «покровитель» любил, к примеру, «Торпедо» или сельскохозяйственную команду «Урожай»? А ничего особенного — тоже самое — деньга пошли бы другой любимой команде. И именно она, наверняка, вышла бы на первые места. Ведь в ней — команде — по воле другого какого-нибудь «болельщика» оказались бы те же самые люди: наиболее опытные тренеры страны, самые перспективные, собранные со всех команд страны, игроки, и только название команды сменили бы на иное…

Я не взял бы на себя сегодня смелость порицать те или иные пристрастия членов ЦК — увлечение футболом, как мне кажется, одно из самых безобидных, конечно, исказивших реальную расстановку сил в спорте, но не приведших, насколько мне известно, к тяжелым последствиям… Игра, она и есть игра! Люди, облаченные властью, тоже играли… Порицать это нельзя — такое было время!

В случае с помощником Черненко по «Спартаку» футбольные пристрастия, к счастью, совпадали. Но у самого Черненко они вовсе не совпадали с Брежневым. Леонид Ильич, как известно, отдавал предпочтение ЦСКА. И частенько приглашал Константина Устиновича в Лужники на хоккей. Если матч проходил между этими командами и выигрыш доставался ЦСКА, Черненко замыкался в себе и мрачнел. Брежнев, наоборот, радостно подначивал приятеля.

Говорить с Константином Устиновичем на любую тему (даже служебную) на следующее утро, было поистине нелегкой задачей…

Бесков энергично принялся за подъем команды. Первым делом они вместе со Старостиным положили на стол Черненко специальный, тщательно расчерченный, лист миллиметровки. На нем были указаны все игроки команды, с указанием года рождения, членства в ВЛКСМ (весьма незначительное), членства в КПСС (все беспартийные) и потребности в жилье (весьма высокие!).

По просьбе Черненко (и не только Черненко — первый секретарь МКГ В. Гришин тоже болел за «Спартак»), Моссовет сделал все, чтобы быстро удовлетворить потребности игроков в жилье. Были отпущены значительные средства, и база в Тарасовке на глазах преобразилась. Она заискрилась новым оборудованием, свежей краской жилых помещений, приличным сервисом в обслуживании.

В качестве шефа (спонсора!) «Спартаку» был определен не кто иной, как могучий и мощный всепогодно-крылатый «АЭРОФЛОТ»! Решение об этом принималось на уровне Черненко и министра гражданской авиации Бориса Бугаева!

Теперь у «Спартака» не было никаких проблем с перелетами по стране и всему миру.

Всю организационную работу в команде взял на себя, как и обещал Андрей Петрович, Николай Старостин.

Мне он показался человеком интеллигентным, симпатичным, не лишенный некоторого педантизма в суждениях, твердостью в отстаивании собственных взглядов, тактичного.

Черненко время от времени приглашал к себе на «тайную вечерю» всю троицу — братьев Старостиных и Бескова. Разговор «вполголоса», длящийся часами, беседами назвать было трудно. Наверное, так общались между собой «заговорщики из тайного союза по свержению законной власти».