Похоже, что карикатура Микояну очень нравилась. Она льстила его самолюбию тем, что из всех ныне живущих и взбиравшихся на трибуну мавзолея вождей, по мнению американцев, никто не обладал такой известностью, как он — Анастас Микоян!

Рисунок этот также, кажется, перекочевал в личный архив Черненко.

Показывать смешную картинку Андропову, а тем паче — Суслову, Константин Устинович не стал.

Думается, из моральных соображений…

Едва я стал помощником Черненко, как стал свидетелем его тайной страсти. Страсти всепоглощающей, азартной, отнимающей помыслы, бередящей душу…

Как-то раз вызывает он меня в свой кабинет… Ходить на «ковер» я не боялся, но всегда старался как бы угадать тему предстоящего разговора, чтобы быть наготове, не показать в нужный момент своей неосведомленности. В этот раз вышла промашка. Не угадал!

— Ты, Виктор, как… — несколько издалека начал Константин Устинович, — …к футболу относишься? Болеешь?..

— Нормально отношусь…

— Тогда у тебя нагрузка прибавится, — в голосе шефа появились шутливые интонации. — Будешь моим помощником по «Спартаку»! Без прибавки жалования, естественно…

Так началась моя восьмилетняя эпопея с известнейшим футбольным клубом страны. К счастью, мои симпатии и пристрастия шефа совпали. Случись иначе — болей я, к примеру, за «Динамо», пришлось бы туго…

1976 год был для «Спартака» тяжелым. Он с позором провалился в первенстве высшей лиги страны. Его тренер — Галимзян Хусаинов — хороший игрок, но, как оказалось, никудышный воспитатель, довел команду не только до последних мест в своей лиге, но «уронил» в низшую лигу. Дальше падать было почти некуда…

Но дело было не только в тренере. «Спартак» был в кризисе еще и потому, что не имел приличной материальной базы, мощных шефов (теперь бы сказали — спонсоров), не складывались отношения между руководством «Спартака» и руководством Спорткомитета страны.

Были, конечно, хитроумные попытки оставить «Спартак» в высшей лиге путем увеличения числа команд, которым дозволено числиться в высшей лиге при этом «проигравшийся» в пух и прах «Спартак», как бы автоматически оставался среди мастеров. Но эти хитрости вызывали лишь смех у настоящих болельщиков.

А они — любители футбола — начали волноваться не на шутку, памятуя, что каких-то двадцать лет назад их любимая команда была героем Мельнбурнских олимпийских игр.

Нужно было кому-то срочно решать целый комплекс проблем: от вопроса с тренером, до финансового, материально-технического и так далее… Получалось так, что кроме ЦК партии решать этот вопрос было некому! Не потому, что вопрос спорта — партийный вопрос в «государственном масштабе» престижа вообще, и на международной арене в частности… И хоть провозглашали порой с гордостью государственные мужи, что в капиталистическом обществе профессиональный спорт извращен наживой, а у нас основан на любви к физкультуре и соревновательности, значит, настоящий — любительский! — Все это на самом деле не очень соответствовало действительности.

Просто в Кремле оказались влиятельные болельщики!

Черненко, будучи секретарем ЦК, тяжело переживал неудачи любимой команды. Не заметно, исподволь, он влез в дела «Спартака». В первую очередь обратился к ветеранам команды — непререкаемым авторитетам. Ими, конечно, были братья Старостины.

Первое заседание «тайного общества» по спасению «Спартака» состоялось на квартире Андрея Петровича. В числе приехавших к нему домой был и я — «спартаковский помощник без прибавки к жалованию». Встречаться раньше с ним не приходилось, поэтому я волновался — все ж кумир юности!

Андрей Петрович был простужен и вышел «в залу» весь закутанный в шарфы, свитера и шерстяные носки. На стенах множество фотографий, медалей, кубков, вымпелов… все меня поражало и восхищало.

Несмотря на простуду, говорил Старостин четко и неторопливо. Отчего-то поражала торжественность в его голосе, хотя суть обсуждаемой нами темы была чрезвычайно минорной, далекой от праздника.

— Я буду говорить без обиняков… — сразу же сказал решительно Андрей Петрович. — Прошу моих гостей… — следует взгляд в мою сторону, — …не обижаться! Футбол — дело серьезное…

— Раз серьезное, — передаю я ему слова Черненко, — то надо решать главное — кого вы можете предложить на должность нового тренера?

— Бескова! Константина Ивановича Бескова! И никого иного… Только он может быть старшим тренером. А начальником команды — Николая!

— Старостина? — догадался я. — Николая Петровича?

— Да, брата, — кивнул Андрей Петрович.

— Но Бесков завзятый «динамовец»! — возразил я, хорошо знавший футбольную поднаготную. — Действующий офицер МВД, активист центрального совета общества… Захочет ли?