— Говори короче, — поторопил Бежин. — Мне работать надо.

— Уже не надо, — возразил Широков.

— Почему? — насторожился Бежин.

— Ты в «Вертепе» больше не работаешь. Леван, мой давнишний приятель, очень огорчился, но согласился тебя отпустить. Хватит тебе по кабакам голых теток обслуживать. Ты стоишь большего.

— Какое ты имел право?! — возмутился Бежин. — Ты чего лезешь не в свое дело?!

— Такое, что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Что за предложение? И откуда ты знаешь, что я не смогу отказаться?

— Знаю. Я ведь постарше тебя. Кстати, давай познакомимся. Меня зовут Сергей Сергеевич Широков, а ты, насколько я знаю, Андрей?

— И что дальше?

— А дальше то, что с сегодняшнего дня ты уже не Андрей. — Широков открыл кейс, достал паспорт, протянул Бежину. — Взгляни.

С фотокарточки на Бежина смотрело до боли знакомое лицо.

— Павлов Анатолий Иванович, — прочел он.

— Именно, — подтвердил Широков. — Коммерсант, очень богатый и влиятельный человек. Некоторое время ты побудешь им. За хорошее вознаграждение, разумеется.

— Интересно девки пляшут. И почему ж это я должен согласиться?

— Потому, что ты актер. Тебе дают главную роль и предлагают хороший гонорар. Настоящие профессионалы от таких предложений не отказываются.

— С чего ты взял, что я настоящий?

— Успел заметить, — польстил Широков. — А кроме того, тебе нужны деньги, я же видел как ты лихо у старика мои сто баков за шум отбил.

— Да он сам всучил! — возмутился Бежин. — Хочешь, я эту вонючую сотку назад отдам?

— Не надо, — остановил Широков. — У меня таких много. Так как?

— Зачем это нужно?

— Видишь ли, владелец этого паспорта, будучи в командировке, внезапно скончался.

— Умер?!

— Что тут такого? Дело житейское. Все бы ничего, но покойник не успел завершить некоторые финансовые дела, суть которых тебе знать необязательно.

— Почему?

— Потому, что ты не будешь заниматься делами. Твое дело — побыть в обществе пару недель живым и здоровым, как будто ничего не случилось, — объяснил Широков.

— Зачем жить, если ничего не делать? Какой смысл?

— Философский вопрос, — усмехнулся Широков. — Быть или не быть. Смысл жизни — в жизни. Жизнь и есть самое главное дело.

Бежин поморщился.

— Давай попроще.

— А если конкретно — он уже подписал важный контракт, а партнеры пока думают. Подпишут — будет финал, поклоны, цветы и аплодисменты.

— И гонорар, — уточнил Бежин.

— И гонорар, — подтвердил Широков.

Бежин подумал.

— Вообще-то, покойников играть — к долголетию. Примета такая. Общество, ладно, а родственники? Есть у него близкие? В смысле, были?

— У него была жена. В смысле, и сейчас есть.

Бежин подозрительно взглянул на Широкова.

— Что ты этим хочешь сказать? Она, надеюсь, знает?

— Нет.

— Как? Ты хочешь сказать, что мне придется играть перед ней?

— Да.

— Выходит, я буду должен жить с его кастрюлей? И в постель с ней ложиться?

— И в постель.

— Я жиголо не работаю, дело тут не о деньгах. Не стану я чужую тетку трахать.

— Не строй из себя целку. Ты же работаешь у Левана с девушками. Также продаешься.

— Это совсем другое дело.

— Ах, значит, стриптизерш руками не трогать? Можно подумать, кто-то придерживается этих строгих правил.

Бежин не сумел возразить.

— Зачем это, если речь идет о контракте?

Широков вздохнул.

— Я в тебе не ошибся — соображаешь. Конечно, контракт контрактом, но речь, действительно, не о деньгах. Понимаешь, эта женщина очень больна. Ей предстоит сложная операция. Она безумно любит своего мужа, и если узнает… В общем, до операции не доживет. — Широков достал из кейса альбом, мягко положил на колени Бежина. — Вот, посмотри, с кем тебе доведется общаться.

Бежин открыл его.

— Мне, конечно, жаль инвалидку убогую, но… Он взгляну на фотокарточку ребенка с плюшевым мишкой.

— У нас уже и дети есть?

— Нет. Это ты в детстве.

— Но не настолько, — продолжал Бежин. — Что я себя, на помойке нашел? Уж, лучше я старика буду играть, пока грима не потребуется, и девочкам аккомпанировать. — Он перевернул страницу. — Кто это?!

Это была свадебная фотокарточка. Девушка, что он встретил вчера, в фате была столь красива, что у Бежина прервалось дыхание, а в голове затинькало серебристое фортепиано. А рядом во фраке стоял он.