— Это ваши проблемы. А мне надо двоих ребятишек к Дедушке отправить.

— Внуков? — удивился Савинов. — К деду?

Бежин блеснул зубом.

— Ну да. К любимому дедуле. Нашим детишкам под тридцатник. Оформите документы, как артистам. — Он пустил дым в лицо режиссеру.

— А они артисты? — спросил Савинов.

— Еще какие, — подтвердил Бежин. — РУБОП от их концертов буквально рыдает.

Савинов сообразил.

— Ну, если вы оплатите дорогу всей труппе туда и обратно…

— Без базара, — согласился Бежин. — Еще я слышал, вы хотите поставить насчет того, как немецкие авторитеты решили шишку в Швеции держать.

— В Дании, — поправил Савинов. — Ганзейские купцы. Но, я не понимаю, откуда…

— Ну, да. Это Ганзейская группировка грамотно работала. Мне это чисто по искусству нравится. Я бы сам такое поставил, но у меня другие задачи.

— Понял! — сообразил Савинов. — Это вам Андрюшка Бежин рассказал! В «Вертепе»!

— Нина растворитель оставила? — спросил Бежин своим голосом.

— Что вы сказали? — удивился Савинов.

— Ах, да, она же сегодня с ребенком в поликлинике…

— Как вы узнали?

Бежин достал из кармана футляр, извлек и положил туда линзы, снял шляпу, взъерошил прическу, поглядел Савинову в глаза.

— Гениально, старик! — выдохнул Савинов.

Они спускались по лестнице. Навстречу им попалась старуха с корытом.

— Позволь тебе представить, нашего покровителя, Юленька, — понтанулся Савинов. — Анатолий Иванович Павлов, бизнесмен.

Под гримом старухи было лицо молодой черноглазой женщины. Она посмотрела на Бежина загадочным печальным взглядом.

— Вот ты какой стал, — сказала она с провидческой горечью. Бежину стало не по себе.

— Да ты что, Юля! Это же просто роль, игра. Я же вернусь.

Юля покачала головой и пошла по лестнице наверх, заботливо, словно младенца, прижимая к груди, разбитое корыто.

В основное рабочее время Левко служил в префектуре. В кругу его обязанностей была прозаическая забота о коммунальном хозяйстве водопровод и канализация, чердаки и повалы, дворы и мусорные контейнеры. Его ценили за аккуратность и побаивались щепетильности — Левко не брал даже самых безобидных взяток. Левко любовно, словно оружие, рассматривал дворницкую метлу. Снял трубку, набрал номер.

— Левко беспокоит. Да, из префектуры. Я насчет метл. Нет, метл. Сказать по буквам? Обыкновенных, березовых. Как, не занимаетесь? Не надо мне говорить, уважаемый, я сам чиновник, и передо мною лежит ваша должностная инструкция. В ней русским языком написано — хозяйственный инвентарь… Ну, и что, что с тридцать седьмого года? Вы полагаете, с тех пор мусора на улицах меньше стало?

Толстая бухгалтерша за столом напротив смотрела на него с иронией. Он давно перестал представлять для нее интерес как мужчина, пусть и невзрачный.

— А вы пробовали сами мести тем, что прислали? А вы попробуйте. Я тут прикинул… — Левко надел очки и придвинул бумаги. — Количество лозы ниже нормы на двадцать шесть и три десятых процента на единицу изделия. Черенки неошкурены, плохо оструганы. Сучкистость и волокнистость не соответствуют ГОСТу… Куда, вы сказали, мне пойти?!

Бухгалтерша не выдержала, прыснула.

— Нет, по буквам не надо, — сказал Левко. — Вы, наверно, недавно служите? Потому, что еще не знаете Левко. Но вы его узнаете, уважаемый. И тогда посмотрим, кто куда пойдет. — Он кинул трубку и лихорадочно принялся писать в ежедневнике. — Они еще узнают… Надолго запомнят…

— Господи, да что ж вы им сделаете, Орест Маркович? Убьете? Зарежете? Застрелите?

Левко перестал писать, уставился на бухгалтершу.

— Ничего вы им не сделаете, — заключила она. — Зря только нервы себе портите. Что же теперь, удавиться из-за этой метлы?

Левко успокоился.

— Давиться не надо. Надо работать. Постоянно, честно и всем без исключения. — Он снова набрал номер. — Горлифт? Левко беспокоит из префектуры. Когда вы будете вовремя чистить лифтовые шахты? Что значит, недавно? А вы нюхали, чем оттуда пахнет? Там крысы, а они, как и люди, иногда умирают и разлагаются… Ну, знаете, если вы монополизировали все московские лифты, то извольте следить! А не можете, мы сами это сделаем. До свидания.

— Лифты уж совсем не наша епархия, — сказала бухгалтерша.

— Если так рассуждать… — Раздался звонок, он снял трубку. — Префектура. Уже сделали? Отлично. Вы выдержали размеры? — Он придвинул бумаги. — Сталь углеродистая, полтора дюйма. Так и есть? Штыри хорошо заточены? Нет, уж, вы заточите как следует, мы не собираемся копать под ограду траншеи, чтобы не нарушать травяной покров. Спасибо, транспорт мы пришлем сами. — Он положил трубку. — В этой жизни все наша епархия, Клавдия Дмитриевна. Так. — Левко взглянул в ежедневник. — Еще осталось заказать кирпич.