Съемочная группа выехала на Майдан на микроавтобусе, Сергей – на мотоцикле.

Вопреки ожиданию, в первый день Лобенко не нашел на Майдане ничего такого, чего бы он не видел раньше по телевизору. На Крещатике между зданиями сталинской архитектуры стояли палатки «оранжевых». Среди них встречались и новые, из яркой синтетической ткани, и старые брезентовые, армейского образца. Здесь жили, ели, ночевали сторонники Ющенко. К полевым кухням выстроились очереди революционеров. Большая сцена, за которой раскинулся экран, еще пустовала.

Сергей начал с интервью, которые брал у простых людей. Его интересовало, кто «за» и кто «против». Клара работала со второй камерой, непрерывно матеря киевского оператора. Их дуэт функционировал слаженно, как и всегда, когда они нацеливались на добротную коммерческую работу.

Ближе к вечеру появился Ващенко.

– Работаете? – задал он дежурный вопрос. Сергей не удостоил его ответом. Перед ним как раз высказывался живописный карпатский дед в бороде и усах. Он говорил с сильным «западенским» акцентом, отчего половину слов было не разобрать. «Бандеровец, наверное, в прошлом, – с неприязнью подумал про деда Сергей. – Сидел в яме со „шмайсером“, а по ночам вылезал на разбои».

Когда дед закончил, Ващенко, помявшись, продолжил:

– Я как бы и за культурную программу отвечаю.

Сергей не преминул уколоть:

– «Как бы» – это как? В натуре типа? Ващенко пропустил шпильку мимо ушей.

– Хочу познакомить вас с одной нашей тоже знаменитостью – певицей Джульеттой. Слышали, наверное? Наша суперстар.

– Нет, не слышали, – нагрубила Клара.

– Она у нас выдвигается на «Евровидение». Я ее продюсер, – с гордостью сообщил Ващенко.

Сергей заинтересовался, а Клара запротестовала.

– Какая, на хрен, Джульетта? – попыталась она переломить ситуацию. – Сейчас уйдем с Майдана, а тут самое интересное начнется.

– Ты можешь остаться, – ухмыльнулся Сергей.

– Если ты поедешь, то и я! – отрезала Клара.

– Расспросим Джульетту, как она относится к президентским выборам, – резюмировал Сергей. – Кто сердцу красавицы ближе? У нас в запасниках нет мнения деятелей культуры.

– Деятеля культуры! – нарочно исковеркав слово, фыркнула Клара.

В ее тоне послышался ясный намек на то, чем «деятеля» занимаются на самом деле.

– Айда! – крикнула она операторам.

Джульетта на студии записывала клип новой песни. Костюм ее состоял из голого тела вперемежку с меховыми лохмотьями и ленточками. Вокруг стояли осветительные приборы, камера двигалась по рельсам. Режиссер, патлатый мужчина средних лет с изрядной плешью, проевшей кудрявую шевелюру, сидел в кресле перед монитором. Завидев вошедшего Ващенко в окружении москвичей, режиссер прервал съемку, подобострастно поднялся.

Джульетта окинула рентгеновским взглядом Ващенко, Лобенко и Клару и демонстративно направилась к ним. Делая вид, что целует Ващенко, она едва коснулась щекой его щеки, чтобы не смазать помаду. Лобенко же, наоборот, подставила щеку. Сергею ничего не оставалось, как чмокнуть, хотя ему и не понравилась бесцеремонность певицы. Клара накуксилась бабой-ягой.

– Мы не знакомы! – срезала она Джульетту.

Но та и не интересовалась женщинами.

– Как я тебе сегодня нравлюсь? – спросила она у Ващенко.

– Потрясающе! – гордо улыбнулся он. Ващенко подмигнул Сергею: вот, мол, какой я обладаю кадрой.

– Особенно юбочка, – продолжал он. – Уверен, никто не останется равнодушным.

Джульетта была в мини, и ее стройные ноги выставлялись на всеобщее обозрение.

– Когда я училась в школе, – сказала она, – меня однажды вызвала директриса и спросила: «Почему ты ходишь в коротком платье?» Знаешь, что я ответила?

Джульетта говорила так, чтобы произвести впечатление на Лобенко с Кларой.

– Что? – подыграл ей Ващенко.

– Я хожу в коротком платье, потому что я молодая!

Джульетта ждала одобрительного смеха, а наткнулась на насмешливый, раздевающий взгляд Сергея.

– А еще выше можете? – спросил он.

– Что?

– Юбочку.

Джульетта чуть приподняла.

– Еще!

Она подняла еще. Стали видны штанишки колготок.

– Еще! – требовал Лобенко.

– Больше не могу, – по-простому сказала Джульетта, – трусы будут видны. Кстати, «Еще!» – это такая газета для очень озабоченных.