Вовчик понял, что его миссия закончилась провалом. «Хорошо еще, если она окажется невиновной, – думал он, – и ее скоро выпустят. А если нет? Припаяют десять-пятнадцать лет, и жди тогда». Но что-то ему подсказывало, что этого не случится.

Вечером он взял обратный билет и со всеми своими припасами выехал в Москву. В этот раз ему досталось нормальное нижнее место в купе.

Почти сразу же по вагонам пошли коробейники. Они несли киевские торты, цепочки из технического серебра и фарфоровые сервизы. Окраска чашек напоминала разошедшуюся на поверхности воды солярку – такая же химическая радуга. Один предлагал красную и черную икру в стеклянных поллитровых банках.

– Откуда икра? – спросил Вовчик.

– Наша, с Азовского моря, – с готовностью объяснил тот.

– А что, там разве водится красная рыба? – удивился карлик.

– Водится, – бодро заверил его коробейник, – там все водится.

– Икра настоящая? – с опаской поинтересовался Вовчик.

– Конечно! Могу открыть, если точно будете брать. Да вы не сомневайтесь, мужчина! Я все время в этом поезде работаю, мне смысла нет врать или там что.

У Вовчика оставались неизрасходованные гривны. Он взял банку черной и банку красной икры. Коробейник уже повернулся уходить, но тут Вовчика кольнули сомнения.

– Эй, подожди! – окликнул он.

– Что? – повернулся тот.

– Открой!

– Добре, сейчас! – согласился тот и с деланным усердием стал шарить по карманам. – От беда, открывачки нема! Звиняй, земляк!

– У меня есть, – Вовчик положил на стол складной нож. – Открывай!

Коробейник переменился в лице.

– Ты если не хочешь брать, то так и скажи – я тебе деньги отдам! А товар нечего мне портить!

– Открывай, говорю!

Тот нехотя открыл, но крышку не поднял, оставил на месте. Не сводя с него глаз, Вовчик сдвинул крышку, сунул в банку палец. К нему прилипло несколько икринок. Он облизал палец и попытался раздавить икринку зубами. Ничего не получилось, она была как резиновая. Все стало понятно.

– Ах ты!

Вовчик вскочил ногами на полку. Левой рукой он вытряхнул «икру» на стол, правой ухватил коробейника за шею и несколько раз ткнул лицом в столешницу. Коробейник попытался сопротивляться, но не смог противостоять накачанному Вовчику, которому приходилось таскать на руках и на плечах стриптизерш. Когда Вовчик затевал драку, приятели сравнивали его с буль-терьером – такой же маленький и мощный. Размазывая по лицу фальшивую икру и кровавые сопли, коробейник взвыл.

– Конец тебе, урод, бля!

– Пошел вон! – Вовчик отвесил ему пинка, и тот со своей сумкой вылетел из купе.

– Зря вы с ним так, – с опаской сказал сосед напротив. – Могут быть неприятности.

– Возможно, – ответил Вовчик. – Но очень хотелось.

Поезд набрал скорость. Колеса стучали на стыках.

– Когда следующая станция? – спросил Вовчик.

– Через полтора часа.

Дверь купе вдруг распахнулась. На пороге стоял бритоголовый амбал в кожаной куртке.

– Это ты тут, чмо, наших пацанов обижаешь? – угрожающе спросил он.

Вовчик не ответил, только сел на полке. Бритоголовый занес кулак. Вовчик уклонился от удара и одновременно двинул ногой тому в пах. Затем врезал коротким прямым снизу в челюсть. И тут же добавил в дыхалку. Ему удобно было драться в тесном купе, стоя на полке, при его небольшом росте. Амбал рухнул на пол, выдохнув густое облако перегара. Карлик вытащил его в коридор и закрыл дверь. Больше их никто не беспокоил.

Много времени спустя сосед осмелел и спросил:

– Что на вас нашло?

– Сам не знаю, – ответил Вовчик. – Украина – страна мошенников.

– Я тоже украинец, – обиженно возразил сосед.

– К присутствующим не относится.

Вечером они пересекли границу, а рано утром поезд прибыл в Москву.

Шло время. Юлия постепенно перешла в большую политику. Из бизнеса она, ясное дело, не ушла совсем. Просто стала уделять ему меньше времени, переложив дела на помощников. Ее фирма подарила Москве в знак вечной дружбы мозаичное панно, которое красуется над входом в подземный переход к станции метро «Пушкинская» со стороны Страстного бульвара. Оно и сейчас там. Это чем-то напомнило Филатову девяносто второй год, когда все ждали новогоднего поздравления Ельцина, а в телевизоре появился Мавроди, который и стал поздравлять россиян с Новым годом вместо главы государства.

Кроме амбиций интерес Юлии к политике имел и внешний стимул – уголовное дело по долгам ее фирмы перед российским Министерством обороны. В ту пору вояки имели квоты на газ, которые и передали хохлам в обмен на обещание тех поставить стройматериалы. Объем сделки составлял примерно четыреста миллионов долларов. Стройматериалов они, ясное дело, так и не дождались, зато дождались возбуждения уголовного дела против министерских чиновников и против Юлии. Прокуратура выписала ордер на ее арест. Российского чиновника из Минобороны посадили, Юлия же осталась для следствия недосягаемой, потому что была гражданкой другой страны.