— Так ты откроешь, Витенька? Обещаю, что больно тебе не сделаю.

— Ты Вере тоже обещала? Когда резала ей голову и конечности? И Сущенко, и той девушке на Замковой горе? Ты им всем обещала?

— Витенька, их убивала не я. Поверь мне. Хочешь, я тебе расскажу одну историю? Однажды, когда я была маленькой и еще не умела писать стихов, мне повстречался в лесу… Почему она не пытается проникнуть в квартиру? Не думает же она, что я ее сам открою? И куда делась Соня? …Он мне и говорит: «Все неприятности, девочка, происходят от маленьких детей…»

Мне послышался непонятный звук, совсем близко. Как будто в окно ударила антенна.

— Витенька, ты слушаешь меня? Отзовись, малыш, я не люблю разговаривать со входной дверью.

— Д-да, мне очень интересно.

Эта сука специально меня отвлекает! Я кинулся на кухню, к балкону. И успел как раз вовремя: Соня почти вскарабкалась на балкон. Распахнув его и схватив табурет, я со всей силы ударил им Соню по голове. Гулу пошатнулась, но с первого удара не упала, лишь немного сместилась к пропасти. Я размахнулся, но тварь неожиданно выбросила руки вперед и ухватила меня за полы пиджака. Я заскользил к краю балкона вместе с падающей Соней. Ударив ее, мне удалось отцепить ее руки. Через две секунды я услышал шлепок упавшего тела. В темноте виднелась ее белая ночнушка. Тело лежало без движения.

Но мне сейчас на это было наплевать. Ну что ж. Я еще жив. Это плюс.

Посмотрев вниз с балкона, я не увидел белой ночнушки. А вот это уже минус.

Выйдя на кухню, я обвел мелом балконную дверь. То же самое проделал с подоконниками.

В это время кто-то стал с силой барабанить во входную дверь. Похоже, после неудачной попытки проникновения в квартиру, настроение у Анилегны испортилось. Когда я взглянул в дверной глазок, настроение испортилось и у меня. Рядом с Анилегной стояла Обухова — это она и колотила в дверь кулаком. А за ее спиной… я просто не поверил глазам… За спиной Татьяны Александровны стояла моя соседка по общежитию, которая еще вчера сгорела на моих глазах. На ней был синий домашний халат, а лицо закрывала марлевая повязка.

— Немедленно открой дверь, дрянной мальчишка! — лексика Обуховой была все та же. — Что с Димой сделал, паразит! Ого, это я паразит!

— Витенька, ты понимаешь, что Татьяна Александровна очень быстро сможет открыть входную дверь? Помоги нам, и я постараюсь помочь тебе!

— Я думаю, вы и без меня прекрасно справитесь. У меня картошка на кухне стынет, так что извините, — я постарался проговорить это как можно увереннее, но все же страх в голосе читался.

Бежать мне было некуда. К тому же непонятно, как тучная женщина, которой являлась Обухова, собирается открывать дверь. Не выламывать же она ее будет…

А в это время Обухова без остановки крутила ключ в замке. Но толку от этого не было никакого, так как замок давно уже был поставлен мною на блокиратор. Для пущей уверенности я закрыл дверь еще и на цепочку.

Неожиданно у меня опять проснулся аппетит. Я сбегал на кухню и, схватив остывшую сковородку, вернулся с ней в прихожую, сел под дверью на журнальный столик и стал уминать картошку.

Тем временем истерика у Обуховой прошла. По крайней мере, дверь она больше не дергала.

Я, отложив сковородку, посмотрел в дверной глазок: соседки видно больше не было, на площадке стояли Анилегна с Обуховой и о чем-то вполголоса переговаривались. Наконец Обухова достала мобильный телефон и стала кому-то звонить. Я прильнул ухом к двери и услышал только имя Толик. Потом Обухова зашла в квартиру Анилегны. На лестничной площадке осталась стоять одна Анилегна, которая с улыбкой смотрела на дверь квартиры Алисы. Какой еще, к черту, Толик?

Кто такой Толик, я узнал буквально через пятнадцать минут. Два гигантских амбала с отмычками выламывали входную дверь. Один из них точно был Толик.

Только теперь меня охватила паника. Я стал бегать как ошпаренный по квартире, стаскивая всю тяжелую мебель ко входной двери: кресла, два стола, тумбочки, приволок даже телевизор. Но это могло остановить Толика с его дружком максимум на несколько минут. Сука, сука, сука!

Я носился по квартире, подсовывая к двери все новые вещи (попытался притащить двухстворчатый шкаф, но не смог даже сдвинуть его с места) и параллельно соображая, что делать. Звонить в милицию? Бля, в какую, нахрен, милицию?! Пожарным?

Я подбежал к телефону в спальне и набрал «01».

— Пожэжна служба, — трубку взяла диспетчер.

— Алло, горит квартира на четвертом этаже!

— Яка адрэса?

Блядь, я ж не знаю адреса.

— Я не знаю адреса! Четырехэтажный дом возле автовокзала! — Выглянув с телефоном в прихожую, я увидел, что дверь уже слетела с одной петли. — Выезжайте быстрее!

— Вашэ имъя?

Но я уже бросил трубку. Чтобы пожарные действительно приехали куда надо, нужен был настоящий пожар.

На кухне я схватил спичечный коробок. Начав со штор в спальне, которые занялись сразу, я поджег постельные принадлежности и выбежал в прихожую.

Дверь держалась на честном слове, в основном благодаря швабре и мебели.

Оглянувшись на горящую комнату и засунув в карман старенький мобильный телефон, который валялся в спальне, я побежал на кухню.

По всей квартире валил едкий дым, из-за двери слышались бешеные крики. Для меня теперь было важно, чтобы огонь разгорелся до такой степени, чтобы Толик со своим дружком не осмелились ворваться в квартиру, Обухову я особо не боялся, а гулу и так не смогут сюда войти, пока не будет стерт мел. К моей радости, огонь стал распространяться по квартире молниеносно. Огонь пламени виден был уже даже на кухне. Взяв со стола диктофон и колбу с Алисиной кровью, я вышел на балкон — дышать квартире становилось невозможно. Но моя радость от спасительного пожара постепенно улетучивалась. Куда теперь деваться, было совсем непонятно. Дым валил из кухни громадными белыми клубами, даже несмотря на то что я плотно закрыл за собой балконную дверь. Ситуация становилась критической.