– Вот это ты у него спроси, этого я не знаю. Скучно ему тут было, поиграть не с кем. Дети к нам редко приезжали. Наверное, потому и сбежал в город, к людям поближе. Но это и правильно, учиться пора было.

– Может, вы с ним поговорите? Про это подземелье объясните, чтобы он успокоился?

– Нет, Катюш, не надо этого. Ты ему скажи - да и все. Мне тяжело это все. Пойми меня как женщина женщину. Легко ли малое дитя в подвал закрывать... я себе, может, и сама не прощу этого никогда.

– Хорошо. Тогда я сама скажу.

– Вот так лучше будет. Он, видать, сильно тебя любит, это видно. Лучше от тебя пускай узнает. Я-то не особо его любви заслужила... Ладно, пойду я сделаю заново еду новенькому. Профессор какой-то! Может, в Мингоне опять копаться начнут. Надо накормить, а то от нашего гостеприимства сбежит раньше времени, скажет, голодом морили.

– Давайте помогу.
– Предложила я.

– Ты давай к Никитке иди. Вы у меня тоже гости, нечего на кухне ошиваться.

Я вышла, оставив Клару одну. Внутри у меня все ликовало. Как чудесно все разъяснилось! Никакой тайны не было! Психология победила мистику и на этот раз! Детская травма Кита - два часа в подземелье, в темноте и холоде. Это вполне может оказать влияние на психику, тем более, что собственная мать заперла его там.

Еще лучший сюрприз меня ждал в гостиной! Кит помогал Еве чистить ковровую дорожку. Когда я вышла из кухни, одновременно со мной в гостиной появился Марк. Он держал куртку Кита!

– Где вы ее нашли?!
– Удивилась я, решив, что он принес ее с берега, где мы с Китом сидели накануне.

– Ева ее почистила, Никитка коньячиной, видать, облил.
– Марк весело подмигнул мне.
– Во дворе на веревке висела. А мы с Никиткой обыскались. Что за воришка, подумали, в наши дебри забрался, куртку утащил.

Я едва не завизжала от облегчения и радости.

– Да, пролил чутка.
– Отозвался Кит.
– Но это благородный запах. Так что можно было не чистить.

– Ева у нас аккуратистка.
– Засмеялся Марк.
– Давай, Никитыч, иди к своей красе, я тут сам.

Марк забрал у него тряпку и флакон с моющим средством.

– Сейчас ужинать уже будем, вы прогуляйтесь минут двадцать.
– Сказала Ева, довольная комплиментом Марка.
– Я сейчас быстренько накрою, пока Марк домоет. Где-то там еще гости наши загулялись, увидите, позовите их.

Кит накинул мне на плечи плащ, взял куртку, и мы вышли.

– Ты чего там делала с мамашей?
– Спросил он на улице.
– Ворковали за рецепты?

– Ага, ворковали.
– Усмехнулась я.
– Я узнала кое-что про тебя. Только ты об этом ни с кем не говори, ладно? Ни с Марком, ни с Евой. Они расстроятся.

Я рассказала ему то, что узнала от Клары. Он спокойно выслушал.

– Значит, это правда.
– Сказал он, когда мы дошли до обрыва и побрели по знакомой тропинке.
– В Мингоне есть подземелье. Значит, это не сон, а воспоминание. Все на самом деле было.

– Да, но метро там точно нет. Про это Клара не говорила. Думаю, тебе приснился сон - смесь воспоминаний и фантазий. Так часто бывает.

– Клара не знала про метро, это же я там был, а не она.
– Заупрямился Кит.

– Ну пожалуйста, перестань. Это бред. Ты меня прости, но про метро это бред! Может тебе привиделось что. Если человека погрузить в полную темноту и тишину - у него бывают видения. Тем более ты был маленьким, испуганным.

– Мне не было страшно.

– Конечно, было! Ребенок в подземелье!
– Воскликнула я, но перед глазами всплыл мальчик из сна. Ему не было страшно. Страшно было мне. Он казался вполне спокойным! Глаза мои от этого воспоминания предательски заслезились. Маленький Кит... ему не было страшно, потому что страшно было мне. Даже во сне это был все тот же Кит! Я постоянно вспоминала тот момент, когда подняла его на руки. Я посмотрела на Кита. Большого и сильного. Милый, знал ли ты, что я держала тебя на руках...

– Да нет, мне не было страшно.
– Настаивал Кит.
– Это было другое ощущение. Как сказать... я не понимал, что творится. Что-то такое творилось, что не должно было. Как будто у людей, которых я знал всегда, поменялись лица. Все перепуталось у меня в голове. Чтобы все наладить, надо было стать спокойным. И я старался. По полочкам все в голове раскладывал. Как то слово... умное слово, черт.
– Он на секунду замешкался, а потом нашелся и с расстановкой произнес: - Дезориентация! Вот!