Ну это уж совсем наглость. Надо было вмешаться, как-то обрезать наглую девицу, но ведь тогда все решат, что я ревную. Какая гадкая ситуация... Кит тоже растерялся. Такие этически сложные ситуации были ему не по плечу.

– Вам Марк покажет.
– Спасла положение Клара.
– Кит там и не знает ничего, он там маленьким был.
– Она многозначительно посмотрела на Кита, потом на меня и добавила: - Он туда не любит ходить.

– Да, Марк там шарит в этих древностях нормально.
– Обрадовался Кит.
– А нам с Катькой надо завтра тут по хозяйству кое-что поделать, матери помочь.

Наглая девица сникла.

– Пошли, Катьк, книжки читать.
– Лукаво подмигнул он мне. Все конечно же поняли, на что он намекает и смущенно заулыбались.

– Да-да, идите, зайцы мои.
– Сказала Клара.
– Завтра я вас запрягу с раненького утречка!

Когда мы поднялись к себе, я сказала:

– Твоя мать не такая уж и ехидна.

– Она просто не хочет, чтобы я в Мингон шел.
– Нехотя произнес Кит.
– Я прям кожей чувствую, что не хочет. Почему, как думаешь?

– Как думаешь, что это за шоу было, что эта Алена устроила?
– Парировала я.

– Да я сам в шоке.
– Рассмеялся Кит.
– Не, ну я нравился бабам, не спорю, всегда нравился. Но чтобы вот так вот кидались... ты вспомни Ленку Игната? Я думал, она на меня залезет прям при Петьке. Ты ушла, Петрос захмелел и уснул рожей в салате. А Ленка на меня карабкаться стала... я подумал - ну присуну ей по-быстрому и пойду. Но понял, что не потяну сразу двух баб. Тебе себя оставил.

– С ума сойти... про любовь еще мне пел.

– Да шучу я, косуля. Конечно, шучу. Ты представь - я столько тебя ждал. И стал бы с посторонней девкой возиться, когда ты меня ждешь?

– Может, они считают, что я недостаточно хороша для тебя? И меня можно легко подвинуть?
– Угрюмо пробормотала я, забираясь под одеяло. Кит рассмеялся и прыгнул за мной следом. Обнял.

– Ты такая милая, Катька.

Я обиженно замычала.

– Такая разная.
– Добавил он.
– То строишь из себя профессоршу психологии, то ревнуешь, как первоклашка. Ты вся моя жизнь.

Я заплакала. Вот так вот, неожиданно для себя, заплакала. Беззвучно, но он понял, ощутив влагу у себя на плече.

– Катюш? Эй! Ты расстроилась из-за этой девки?! Катенька!

– Мне страшно.

– Это все глупости, прекрати! Никого нет, никаких девок. Никогда не будет.

– Мне страшно... скоро все закончится.
– Прошептала я, сквозь слезы.
– Все закончится, Кит.

– Почему?!

– Я не знаю. Просто чувствую...

Он долго утешал меня, гладил по голове. Но острое чувство потери, кольнувшее меня в самое сердце, никак не хотело уходить. Иррациональное, как предчувствие. И от этого страшное. Страшное, потому что я все хотела и могла объяснить. А это чувство - нет.

Я почти уже заснула, когда он прошептал мне в ухо.

– Скоро все закончится. И все станет хорошо.

– Ты счастлив, Никит?
– Сонно пробормотала я.

– Да.
– Ответил он. Ни на секунду не задумался. Игнат все врал, подумала я. Врал, когда сказал, что Кит не будет счастлив в этой жизни. Я уснула, успокоенная.

Этой ночью Кит не просыпался, а у меня не было снов. Первая спокойная ночь за все время, что мы вместе. Почему я позволила себе просто спать, как нормальный человек, глубоким бесчувственным сном? Не знаю. Может, я слишком устала, а может, подсознательная часть меня знала, что ничего с Китом больше не случится. Мы слишком увлеклись игрой в загадки, в обреченность и не заметили, что Кит ни разу больше не пытался покончить с собой с тех пор, как мы стали близки. Почему мы пропустили это?! Почему не убежали из этого странного тревожащего места в мир нормальных людей, в мою уютную квартирку?! Нас ничего больше здесь не держало! И нам не нужно было в Мингон, не нужно...

Почему...

– Косуля, проснись.
– Прошептал он мне в самое ухо. Я открыла глаза. Солнышко приветливо заглядывало в окно, а мое солнышко целовало меня в ушко.

– Посмотри, что я принес! Марта намонстрячила с утра пораньше.

На журнальном столике стояла тарелка с красивыми румяными булочками в форме розочек, кофейник и чашки. Я почувствовала аромат свежей сдобы, который сплелся с ароматом кофе.

– Боже, почему не делают таких духов...
– Пробормотала я, втягивая в себя этот запах.

– Так от женщины утром должно пахнуть.
– Согласился Кит.
– Но только без духов. Проснулась пораньше, булок напекла, кофе наварила, принесла. Вот тебе и духи.

Я хотела по модной привычке возмутиться - чего это женщина должна вставать ни свет ни заря, чтобы булки печь?! Но перед внутренним взором моим расцвела картинка - я тихонечко поднимаюсь на рассвете, иду на кухню и пеку ароматные румяные булочки для своего любимого и детей. Из открытого окна доносится щебет птиц, а мой дом еще спит... Только аромат ванили и кофе бродит из комнаты в комнату, щекочет ноздри моим деткам, навевая сладкие утренние сны. В этом есть какое-то особенное наслаждение. Быть может, уже забытое многими женщинами. Какая-то магия. Я вспомнила своих подружек, которые рассказывали, что просыпаются пораньше, чтобы сделать макияж и прическу для мужа. Я буду просыпаться, чтобы делать булочки. От этих мыслей я растаяла и прошептала: