– Убийца!

Из толпы доносятся крики, пока торговец несет обмякшее тело на помост в середине площади и одна женщина кидается на девочку, плача и стуча по доскам.

Мама. Это ее мама.

Любила ли моя мама меня также?

Шок проходит по всему моему телу, когда я замечаю лицо мертвой девочки. Это та девочка, которую я убила своим ядом. Бедная ее мама. Как девочка попала сюда? Я…

Что-то резко проносится перед моим внутренним взором, сбивая меня с ног на колени. Оно вне досягаемости, но оно наполняет меня тем же чувством беспокойства, которое преследует меня последние несколько дней. В моих ушах раздается жужжание, когда я с трудом пытаюсь вернуться к воспоминанию, которое хочет проявиться. Какая-то другая скрытая часть меня, отчаянно нуждается прорваться – и причиной этому стало лицо той девочки.

Неужели я знала ее? Видела ли я ее где-нибудь еще? Маленькая ручка, свисающая через край ящика…

Я снова пытаюсь ухватиться за воспоминание, но образ ускользает, напуганный правдой, которая до сих пор не может прорваться. Где это было? В моем прошлом или совсем недавно? А если не давно, почему я не могу вспомнить? Выглядит почти как…

Один из холодных ящиков Отца.

Блок в моей памяти в дребезги разбивается, льдом прожигая мой череп и пробирая холодом до самых костей.

Девочка лежит в холодном ящике неподвижная, руки сложены на груди. Мороз окутывает ее кожу тонким сияющим глянцем. Страх, который я почувствовала увидев ее быстро проносится по руками ногам и углубляется в сердце.

Зачем Отец оставил ее? Почему я забыла?

И как городской народ нашел ее, когда она была в башне Отца?

Неужели колдун нашел нас или Отец прячет от меня гораздо больше всего, чем только эта девочка? При этой мысли в моем сердце шевелится страх, но я отбрасываю его. Отец любит меня. И он любит этот город. Ему нет смысла приводить в ярость жителей города и обвинять меня. Но колдуну есть смысл. Во-первых, подозрительный эффект моего жала на воспоминания, а теперь эта девочка…

Я не могу решить, что и думать. Если колдун наложил заклятье на Отца, мы пропали. Мои глаза горят, но я не могу не смотреть, как отец оттаскивает мать от их мертвого ребенка. Отец тоже потерял мою маму. Он бы никогда не сделал что-либо, от чего другие родители чувствовали бы себя также, ведь так? Мне колет сердце от вида их искаженных лиц. Мужчина прижимает ее к своей груди, как будто боится потерять ее тоже.

Шум в толпе нарастает.

– Чудовище заодно с колдуном!

– Чудовище и есть убийца!

Чудовище. Это то, кем они меня считают. Они думают, я работаю на колдуна. Я! Та, кто сама была убита колдуном перед тем, как Отец снова оживил меня. С каждой секундой скандирование слова «убийца» становится все громче. Я зажимаю уши руками и складываюсь пополам в углу переулка. Я ответственна за смерть той девочки, но это получилось случайно. Не могу представить, зачем Отец оставил ее. Если бы я знала, что она была слишком слаба, я бы никогда не ужалила ее. Я просто хочу помочь этим людям, а теперь они ненавидят меня. Отец прав; люди странные, ненадежные существа. Я рада, что больше не одна из них.

Когда шум на площади утихает до относительной тишины, я ослабляю смертельную хватку на своей голове. Мужчина выступает перед толпой. Я высовываю голову из-за угла – кому удалось утихомирить разъяренную толпу?

Знакомый мужчина с седыми волосами стоит на платформе, обрамленный дворцом на заднем плане.

Оливер. На нем надета корона. Он действительно король.

У меня еще больше болит сердце из-за тяжелого состояния Брайера. Та история, которую он рассказал – это была его дочь, его жена, которые умерли от руки колдуна. Я почти забыла об этом после того как рассказала Отцу о том, что случайно услышала некоторые вещи. Жаль, что меня здесь не было, чтобы помочь им обеим.

– Пожалуйста, – говорит Оливер, поднимая в воздух руку. – Пожалуйста, успокойтесь. Это ужасное и несчастное событие. Я точно знаю, что вы сейчас чувствуете.

– Убийца! Убить убийцу! Убить ее сообщника!

– Прекратите! – кричит Оливер, но это не помогает. – Еще больше крови проблему не решит. Давайте разорвем этот порочный круг смерти и расплаты. Похороним умерших и не будем сдаваться.

– Найдем это существо и убьем ее! – кричат несколько голосов из толпы. – Убьем убийцу! Убьем ее сообщника!

Я снова затыкаю уши руками, чтобы блокировать кошмарный гул, эхом разносящийся по всему городу. Меня трясет. Сообщника? Неужели они поняли, что я связана с Отцом? У меня может и есть способности, которых нет у них, но я все равно боюсь. Они хотят мою голову. Если они меня найдут, то убьют. Если они узнают, что Отец создал меня, то и его тоже убьют. Что бы он от меня ни скрывал, что бы он не сделал неосознанно или сознательно, все равно он мой отец.

– Мы нашли сообщника чудовища! – выкрикивает голос из толпы. Толпа расступается, когда двое мужчин тащат извивающегося между ними человека. У меня практически останавливается сердце, когда они швыряют на землю Рена.

– Что? – говорит Оливер, у него белеет лицо.

Один мужчина, в котором я узнала стражника, которого усыпил Рен, вышагивает вперед, указывая на него пальцем и усмехаясь.

– Этот мальчик дал мне снотворного в бутылке с ромом. Сказал что это подарок короля и его совета за то, что я присматриваю за чудовищем. Когда я проснулся, чудовище уже сбежало, а мои ключи были в другом кармане.

Мой завтрак угрожает вот-вот выйти наружу. Глупый, глупый Рен. Зачем он это сделал? Он так глупо рисковал, чтобы помочь мне. Он, должно быть, думает, что ему все сойдет с рук, потому что он нравится Оливеру. Сомневаюсь, что эта грохочущая толпа позволит любви короля, какой бы она ни была, заглушить их жажду крови.