– Осталось 20%...
– напомнил механический голос. Потом ещё, и ещё... пока медик не встал из-за пульта и застыл у саркофага.

Человек внутри капсулы смотрел на него будто и не пробыл в заморозке полжизни.

– Он очнулся.

Генерал вновь придержал гостя.

– Не стоит, советник. Вы помешаете процессу приведения в сознание заключённого. К тому же я не думаю, что ему будет приятно увидеть нас с вами в момент пробуждения.

– Ну да, я не девица, - согласился советник, сжав пальцы в кулаки.

В этот момент генерал опустил руку с табельным оружием вниз и дулом к полу, снимая с предохранителя.

– Я буду задавать вам вопросы, вы отвечать мне, - предупредил медик пациента в капсуле.
– Если поняли - моргните один раз. Если нет...

Договорить он не успел, пациент повёл себя неадекватно пробуждённому после длительного пребывания на грани клинической смерти в коме.

– Где я?
– выдал не своим голосом и довольно писклявым заключённый-352.

– В Берлоге, - ответил в шоке на его вопрос медик, и спохватился с небольшим опозданием.
– Вы нарушаете правила тюремного устава!

– Надо же, - стал чуть грубее голос у заключённого, - как интересно. Ты никогда не задумывался, мед, что правила для того и существуют, чтобы их нарушать?

– Никак нет, - отвлёкся он от подопечного, и обернулся на кого-то ещё, кого пока не видел в силу горизонтального положения тела заключённый, а едва приподнял голову, уткнулся лбом в саркофаг.

– Ну, хватит, - встал генерал с откидного стула.

Его примеру последовал гость.

– Ты свободен, медик.

– Но, генерал...

– Прочь, - сменил его у саркофага военный, тенью которого явился советник.

Располагаясь у него за спиной, он выглядывал из-за плеча.

– Привет, надзиратель, - заскрежетал зубами до хруста эмали заключённый.
– Давно не виделись.

– Ты даже не представляешь себе насколько давно, Юрий, - уточнил генерал.
– Если обещаешь вести себя тихо, возможно, окажешься вне стен тюрьмы.

– Даже так, - напряг члены тела заключённый, проверяя насколько они послушны и пластичны мышцы. Они отозвались болью, иначе бы на его лице не проступили предательские морщины.

– Не напрягайся, Юрий. Ты выйдешь отсюда при условии: никого не убьёшь, - сжал крепче рукоять табельного оружия генерал.

– Обещаю, вояка, - пошевелился внутри капсулы заключённый.

– Поклянись! И калечить тоже не станешь, - не унимался хозяин «Берлоги».

– Договорились, вояка. Выпускай уже - ну...
– проверил на прочность каркас изнутри ногой заключённый.

– Помни, о чём мы договорились, - доверился его слову генерал.
– И не забывай о долге!

– Ты ещё смеешь мне напоминать о нём, - зацепил коленом невидимую преграду заключённый, сотрясая саркофаг.

Медик предложил пустить усыпляющий газ.

– Пистолет надёжней, - противопоставил ему его генерал.

– С инъекциями?

– С атомными пулями!
– выдал хозяин «Берлоги».

Больше тот не вмешивался.

– Хорошо, - пошёл генералу на уступки заключённый.
– Ответь мне на один простой вопрос: какой сегодня день, месяц и год?

– 13 апреля 2161-го года, - опередил его советник.

– Знакомый до боли в теле голос, вояка, - вновь исказилось лицо гримасой боли у заключённого.
– Отойди-ка в сторону, я хочу взглянуть на твоего подопечного.

– Ты не ошибся, Юрий, - вышел из-за его спины...

– Советник. Ты ли это?

– Я, больше некому. И кто, как не я, способен вытащить тебя отсюда. Вот выпал случай, и я тут как тут, - раздался неуверенный голос гостя.

– Тебя, я убью первым!
– зажурился на мгновение заключённый.

– Юрий, ты клялся мне, что не станешь даже калечить, кого бы то ни было, тем более собственного освободителя, - напомнил генерал, по-прежнему пряча пистолет от заключённого.