Она подняла голову. Взяла стакан и стала пить, как ребёнок сок, держа стакан двумя руками.

– Успокойся, и мы поговорим. Что-нибудь придумаем.

– Ты не все знаешь.
– Она все ещё не очень справлялась с голосом.
– Он... приехал раньше. Немного раньше. Убил мою собаку. И потом...

– Что?

– Три дня он...

– Что?!

Она молчала.

– Ты не сразу его вырубила?
– догадался я. Внутри все похолодело.
– Что три дня, Има?!

– Не сразу.
– Низким голосом сказала она.
– Три дня... он...

– Нет, не говори.

– Почему? Ты же хотел знать правду!
– В голосе вызов.
– Если не хотел, зачем проснулся и пошёл в сарай? Я дала тебе правду - о том, что убила его и сожгла. Тебе не понравилось. Но может настоящая правда ещё хуже? А? Может... я берегла тебя?!

– Стой... хватит.

– Ты знаешь, как он управляется с женщинами? Знаешь, что он делает?! Что он делал со мной! Три дня! Я стала тебе противна после того, как рассказала, как я скормила его собакам. А если бы ты знал правду? Что со мной было на самом деле!

– Нет! Я же сказал, Има! Я тебя понял! Понял...

– Так что же, обойдёмся без правды?

– Обойдёмся...

Она сникла.

– Я не плохая. И не сумасшедшая. Не жестокая. Просто все это... Он... плохой. Очень.

– Знаю.

Я обнял ее. Почему-то мелькнуло ощущение, что она - сбитая кошка на дороге, умирающая, и мне ее уже не спасти. Взял ее на руки и отнёс в комнату. Уложил в кровать, снял платье, накрыл одеялом.

– Ты не хочешь меня больше?
– Прошептала она.

– Не сейчас. Я просто тебя обниму, и мы будем спать, хорошо?

Она кивнула. Как ребёнок, поджала колени. Я лёг сзади, притянул ее к себе поближе. В моей голове осела пустота. Слишком много жутких картинок для одного дня.

– Я где-то читала... в какой-то книге...
– пробормотала она.

– Что?

– Про любовь. Что-то типа - ты можешь говорить, что очень сильно любишь человека, но отступишь чтобы не запачкаться, если по полу будет растекаться кровь из его раны.

– Нет, все не так.

– Все так.

Утро. День сурка. Има снова на кухне, звон тарелок, звук воды из-под крана. И я все помню. Не было даже этих блаженных секунд, когда ты открываешь глаза и в голове лишь пустота. Пан все ещё в клетке. А это значит, я не на его стороне.

Я надеваю футболку и спортивные брюки из сумки. Скоро уже не останется чистой одежды, надо заняться стиркой. Какое-то странное чувство, будто каждый день как последний. И мне не понадобиться больше чистая одежда.

Има в хорошем настроении. Накрывает на стол.

– Надо покормить Пана.
– Говорю я.

– Его зовут Пан?

– Павел. Ты не знала?

– Мы не знакомились.

– Я отнесу ему еду.

Она напряжённо замерла.

– Но ты же его кормишь?!

– Да, но... я не хочу, чтобы ты с ним говорил. Без меня.

– Има... мы это уже проходили. Если бы я хотел, я бы уже его выпустил, ну сама подумай.

– С ним надо что-то решать. Ты понимаешь? Как можно скорей.

– Я понимаю. Я просто хочу узнать у него, как он на тебя вышел.

– Думаю, что это уже не важно...

– Будут искать его, меня. Тебя. Времени не так уж и много. Пока не спохватятся. Если я смог тебя найти, если тем более он смог - значит это не сложно.

– Всем уже не до этого.
– Буркнула она и добавила громче: - Я в инете все удалила про себя.

– Вряд ли он нашёл тебя через интернет, он дерево. Значит был какой-то путь попроще. Я поговорю с ним и выясню.

– Он убедит тебя, что все ещё можно вернуть. Убить меня. И все станет как прежде. Скажет, что я все тебе вру!

– Ты бредишь! Ничего уже нельзя вернуть. Для меня по крайней мере. Я другой!

– Но ты не любишь меня.

– Боже, опять.... Ну Има! Почему я здесь и разгребаю все это дерьмо, если не люблю тебя?!

– Ты любишь свободу, которую я показала тебе. Но не меня. Я не ценна.

– Ты бесценна!
– Я обнял ее сзади. Поцеловал в шею.
– Ты и есть свобода.

– Не подлизывайся!
– Она толкнула меня локтем в живот. Голос игривый. Как быстро меняет она маски... настроения...