Шрифт:
– Откуда ты узнала?
– Поешь сначала.
– Я заодно и послушаю.
На улице что-то бухнуло, вдалеке. Я отложил вилку. Скорее не от самого звука, а от того, как дёрнулась Имани. На лице ее мелькнуло что-то... такого я ещё не видел. Странное. Ужас-любопытство.
– Это что?
– Спросил я.
– Гром?
– Это на карьере, - быстро прошептала она.
– На каком карьере? Откуда здесь?
– Там, за горой карьер. Взрывают постоянно.
– Ну так что? Ты не отвлекайся.
– Что?
– Черт, Има! Ответь уже!
Она напряжённо прислушивалась. Не ко мне, к тому, что было на улице.
– Ты чего...
– растерялся я.
– Я... боюсь взрывов.
– Это же далеко. Не бойся.
Она снова хитрила. Ее испуганные глаза и эта растерянность. Во мне поднялась волна нежности к ней. Неуместная сейчас. Она крутила мною, как хотела...
– Океан, - вырвалось у меня, и я усмехнулся.
– Что?
– Ничего.
Я быстро доел и стал пить остывший кофе. Имани не пожалела коньяка. Но зато без того страшного привкуса полыни. Мы долго молчали. Она гладила собаку и смотрела в пол.
– Не понимаю, почему ты не хочешь говорить. Сейчас важно решить, что делать дальше. Ведь за тобой все равно кто-то придёт. И за мной теперь, видимо, тоже. Нужно прикинуть, как лучше поступить. Давай все друг другу расскажем, что знаем.
– Ты знаешь, из-за чего меня хотят убить?
– Тихо спросила она.
– Нет. Если бы я знал, наверное, и меня бы пришлось кому-то убить. Я просто исполнитель. Я никогда не знаю причин, мне это не нужно.
– Я помолчал. А потом неожиданно для себя самого спросил: - А ты знаешь?
– Да. Я... догадалась. Сказать тебе?
– Нет, - вырвалось у меня, но я тут же осёкся. Она подняла глаза:
– Значит ты оставляешь для себя возможность вернуться обратно? Боишься узнать, чтобы не сжечь мосты, да? Ведь ты ещё можешь все переиграть. Ты ещё можешь, понимаешь?
– Нет, не могу. И да, я... почему-то боюсь. Знать. Как ты догадалась? Я устал уже спрашивать. Как ты догадалась, зачем я пришёл?
– После того первого человека я поняла, что пришлют кого-то ещё.
Только сейчас я услышал, как из крана мерно капает вода. Прям-таки оглушительный стук. Почему я не замечал этого раньше? Очень интересный звук. Он полностью захватил меня. На секунды, а может на часы.
– Первый человек...
– наконец смог повторить я.
– Он убил Блейд.
– Блейд?
– Мою собаку.
– Как его звали?!
– Я не знаю. Он не сказал мне.
– И... и что?!
– Он убил мою собаку!
– Но ты же жива... как это?
– Я его убила, - чуть слышно прошептала она, и опустила глаза.
– Разбила ему голову. Такой штукой... ну знаешь, ее всовывают в землю, чтобы вытирать обувь от грязи. Глубокие такие металлические штыри, а сверху остаётся планка, чтобы вытирать ботинки. Она не была засунута в землю, просто стояла у стены. И я ударила ею по голове. Очень тяжёлая. Металлическая. Если бы она была всунута в землю, я бы конечно не смогла. Я бы не смогла ее вытащить. Но она стояла у стены...
– Может это просто был какой-то наркоман!
Она посмотрела на меня. Растерялась.
– Ты же здесь одна, заходи кто хочет! Просто бродяга влез чем-нибудь поживиться!
– Нет, это был киллер.
– Откуда ты знаешь?!
Глаза ее метнулись куда-то в сторону, будто там был написан ответ.
– Ну... я знаю. Просто знаю. Ведь потом пришёл ты. Видишь, я не ошиблась.
– Как он выглядел ты хотя бы помнишь?
– Обычно. Немного ниже тебя, крепкий. Очень сильный. Он убил мою собаку... руками. Он был как зверь.
– Но откуда ты знаешь, что это был киллер? Ты нашла у него нейтрализатор?
– Нет. Только нож. Я его выбросила в пруд. Такой... с рыбой на рукоятке. Необычный. Но я боюсь ножей. Вдруг он кого-то убивал им...Он хотел меня убить им!
Во мне все опустилось. Минаев. Его чёртовы ножи с рыбами!
– Он бы перерезал тебе горло.
– Я произнёс это раньше, чем подумал.
– Ты его знаешь... да? Знаешь?
– Да... он исчез. Пропал. Я думал... не думал, что он мёртв.
– Тебе жаль его?
Я помедлил. А потом ответил:
– Нет.
– Не обижаешься на меня, что я убила его?
– Ты идиотка?! Ты... иногда какой-то бред несёшь.
– Но ты нервничаешь. Ты так распсиховался, я вижу.
– Просто я не ожидал. Черт... просто не ожидал.
– Он убил мою собаку.
– Он бы и тебя убил. Он очень жестокий. Не расклеился бы как я.
Я взял со стола коньяк, вылил остатки в чашку и выпил. Значит Минаева больше нет. Значит он не вольный ветер и не путеводный луч свободы.