Бабушка уже возилась в огороде, мать на своём велике уехала на Боринку – так назывался заброшенный лет тридцать назад и заросший молодым сосняком ещё советских времён полигон – за белыми грибами и лисичками, так что Димка только крикнул:

– Ба, я на трассу!

Бабушка в ответ только кивнула, не оборачиваясь, и Димка стал резво крутить педали, чтобы доехать побыстрее и расторговаться пораньше.

Напрямик до трассы через лесок ехать было не больше получаса, так что, когда Димка появился на обычном месте, подтянулись и далеко не все основные конкуренты.

Раскрыла багажник своей старенькой шестёрки, которая двигалась до сих пор не иначе, как попущением Божьим, сорокалетняя Танька-Пятихатка, прозванная так за то, что однажды, не разобрав, приняла от покупателя в уплату пять пятисотенных купюр с красноречивой надписью «Банк приколов». Извиняло её только то, что дело уже было вечером и начало темнеть, зато как она ругалась на следующий день! От виртуозного мата уши сворачивались в трубочку даже у привычных ко всему алкашей из ближайшего села, братьев Дубининых, которых родители назвали в своё время красивыми именами Болеслав и Леонид, но обоих много лет именовали только Болек и Лёлик.**** Два брата-акробата частенько таскали на трассу зелень, уведённую из соседских огородов, за что неоднократно получали внушение от односельчан, оставлявшее весьма болезненные багрово-синие следы на лице и теле. Но братья отличались железным здоровьем, неиссякаемым оптимизмом и неистребимой верой в удачу, которую не смогло подорвать даже многолетнее потребление горячительных напитков. На время они притихали и таскали на трассу берёзовые и дубовые веники, но едва только односельчане немного расслаблялись и теряли бдительность, всё начиналось по новой.

Рядом с братьями разгружал тележку, в которую была запряжена здоровенная непонятных кровей и индифферентно-добродушного характера псина, дед Кондратий. Сам дед много лет жил по заветам Порфирия Иванова – не пил, не курил, вышагивал каждый день большие концы пешком, в любую погоду спал с открытым окном и любил прогуляться босиком по снегу. Потребности его лично были невелики, но у деда было шестеро внуков, которым не мешала лишняя копеечка. Зато дед Кондратий отличался завидным здоровьем, где находится поликлиника, знал только теоретически и обладал стройностью двадцатилетнего юноши.

Остальные конкурирующие фирмы пока не подтянулись, и Димка окинул взглядом чужой товар. У Пятихатки в багажнике желтели лисички в майонезных вёдрах и стояла пара корзин с белыми грибами. Ягод у неё не было.

Болек и Лёлик выставили перед собой пару пятилитровых вёдер, но это были не дикоросы. В одном ведре влажно поблёскивала чёрная смородина, а другом краснел крыжовник. К тому же ушлые братья притащили два пакета с петрушкой и укропом, несколько пучков зелёного лука и редиски и пару кабачков. Оставалось только гадать, кого из соседей парочка обнесла накануне и как им удалось избежать расправы, ибо выглядели братья на удивление бодрыми и здоровыми. Дед же Кондратий привёз пару бидончиков с мёдом, упакованные в полиэтилен медовые же соты, пару вёдер красной смородины, лукошко с грибами и немного черники. Так что Димка с черникой и малиной надеялся расторговаться до полудня, когда из леса могла бы появиться основная масса конкурентов с черникой и малиной.

Димка вежливо поздоровался со всеми, достал из кустов старательно спрятанные там пару досок и четыре кирпича, достал из рюкзака чернику и выставил одно ведро на обочину, предусмотрительно спрятав второе в кустах. Потом проверил малину – та успела за время пути осесть, но ненамного, к тому же предусмотрительный парнишка выстлал дно бидончика малиновыми же листьями и ими же прикрыл капризную ягоду. Так та оставалась свежей немного дольше.

Димка закрыл бидон крышкой, ловко перевернул его, так, что ягода поднялась аппетитной горкой, и поставил бидон в тень, но так, чтобы малина была заметна из проезжающих машин.

После этого он положил вторую доску, короткую, на кирпичи и уселся на неё, внимательно глядя на проезжающие машины. Теперь оставалось только ждать покупателя.

Дед Кондратий с хрустом откусил свежий огурец и заявил:

– Ну, всё, Димка явился, теперь начнут тормозить.

– Чего? – удивился Димка. – Вы с чего это взяли, дедушка?

– Правду дед говорит, – хмыкнул Болек и заулыбался, демонстрируя полное отсутствие двух верхних передних зубов, – когда ты приезжаешь, покупатели тормозить начинают. Так что ты тут у нас навроде талисмана. Погоди, сейчас сам увидишь, с утра вообще торговли не было, только приценялись пару раз.

Лёлик и Пятихатка вполне серьёзно закивали. Димка мысленно покрутил пальцем у виска, всё-таки был он слишком хорошо воспитан и не мог в глаза сказать взрослым людям, что они говорят глупости. Но от возражений не удержался:

– Так покупатель с утра сонный едет, торопится. А сейчас просто сообразят, кому что нужно, вот и будут тормозить.

Собратья по торговле на это только многозначительно покивали, и буквально через пять минут рядом с Пятихаткой притормозила машина. И с этого момента торговля пошла бойко. Не прошло и часа, как почти всё было продано. Довольная Пятихатка стала заводить машину, чтобы отправиться за второй партией товара – она сама ничего не собирала, а скупала ягоды и грибы за гроши у соседей-алкашей из барака, в котором проживала с рождения. Так что она надеялась, что за время её отсутствия наверняка соседи принесли что-нибудь свеженькое.

Продал всё и дед Кондратий, у братьев остались только пучки зелёного лука, который они переглянувшись, решили пустить на закуску. Димка же хорошо продал и чернику, и малину, и подумал, что сегодня, пожалуй, пересчитает свою заначку и непременно сбегает в книжный. А пока можно и перекусить.

Именно в этот момент и материализовалась возле них старая-престарая цыганка в вышитой люрексом длинной юбке и чёрной шерстяной кофте, застёгнутой на все пуговицы, несмотря на жару. На голове цыганки был намотан пёстрый платок, на ногах красовались разношенные кроссовки с гордой надписью «Аддидасс», что явно говорило об их китайском происхождении.