После этого Тукхвар отключил «кокон», и Димка смог встать.

– Идём, – усмехнулся Ристагон. – Я покажу тебе то, что ты так жаждешь увидеть. Вперёд иди. Я должен тебя контролировать. А то ты что-то слишком уж послушный.

Димка молча прошёл вперёд и вышел из комнаты. За ней оказался коридор, затянутый ткаными обоями в виде золотисто-коричневых языков пламени. Та же мрачноватая роскошь, что в комнате – мягкий ковёр, в котором нога утопала по щиколотку, стилизованные под старину золотистые светильники на потолке, отделанные красиво отполированным деревом двери…

– Иди вперёд, – скомандовал Тукхвар. – А когда увидишь дверь, отличающуюся от других, остановись и повернись лицом к стене.

Димка двинулся вперёд, шёл он довольно долго – коридор оказался неожиданно длинным, а двери, отполированные и украшенные резьбой, отличались в мелких деталях, но были очень похожи. Наконец показалась серебристая металлическая дверь, прямо-таки бросающаяся в глаза на фоне остальных. Димка остановился и повернулся к стене. Выдавать себя было нельзя – слишком близкой была цель. Получится ли у него подойти к отцу и надеть браслет незаметно? Парень подавил внутреннюю дрожь и постарался успокоиться – он понимал, что на карту поставлено слишком многое.

Тукхвар открыл дверь, и за ней показался новый коридор. Он очень сильно отличался от предыдущего – холодный белый цвет, вспыхнувшие бело-голубым светом яркие лампы на потолке… Даже воздух здесь был каким-то безжизненным, с лёгким лекарственным ароматом. В этот коридор тоже выходили овальные двери – тоже белые, практически сливавшиеся со стенами.

– Иди вперёд, – сказал Тукхвар. – Нужная нам дверь в самом конце коридора.

Димка только кивнул и подчинился. Белый коридор был не таким длинным, как предыдущий, но до ужаса унылым. Как ледяная пустыня. Но, к счастью, долго идти не пришлось. Коридор заканчивался ещё одной дверью – она была такой же белой, но на ней, сверху вниз, словно иероглифы, были изображены несколько непонятных Димке символов.

– Встань лицом к стене, – сказал Тукхвар, а когда Димка повиновался – открыл дверь. Помещение за ней было точно таким же, как на голограмме, и Димка сразу же подошёл к постаменту, на котором под прозрачным колпаком лежало неподвижное тело Алькотриса Нивиаар.

Димка смотрел на спокойное, красивое, совсем молодое лицо, лицо мужчины, в которого впервые влюбилась его юная мать. В груди нарастало странное давление, грозящее прорваться слезами, но Димка сдержался, только хрипло попросил Ристагона:

– Ты можешь убрать купол? Я хочу прикоснуться к отцу…

– Зачем? – удивился Тукхвар. – Думаешь, ему от этого полегчает?

– Просто хочу, – прошептал Димка. – Я ведь согласился на всё… Неужели тебе сложно?

Тукхвар самодовольно хмыкнул:

– Ну, что ж, раз ты такой послушный, то и я могу проявить добрую волю.

И в ту же секунду прозрачный колпак исчез.

«Борь… – позвал Димка, – Борь, попробуй стать невидимым…»

Ответа не было, но браслет, прикрытый рукавом Димкиной одежды, еле заметно потеплел. Димка оглянулся на Тукхвара. Тот со скучающим видом пялился на приборы и на Димку не смотрел.

«Может быть, Борька ему глаза отвёл?» – подумал Димка. Но браслет по-прежнему не откликался. Димка сделал шаг вперёд и наклонился над лежащим, одновременно подложив одну руку на другую и стараясь, чтобы эти манипуляции не были заметны Тукхвару. Нащупав потеплевший браслет на запястье, он мысленно попросил:

«Борька, помоги мне… Я хочу вернуть тебя прежнему хозяину…»

Браслет вновь не отозвался, но когда Димка потянул за него – легко соскользнул с запястья. «Надо же, а я его вначале снять не мог!» – подумал парень. Но долго раздумывать и удивляться было некогда. Димка осторожно сжал браслет в пальцах и сделал вид, что поправляет ткань, покрывающую бёдра Алькотриса.

Браслет наделся на руку Алькотриса на удивление легко, Димке показалось, что он даже уловил волну благодарности, исходящую от него, но тут снова вмешался Тукхвар:

– Ну, что, налюбовался? Я выполнил условие и теперь хочу получить своё! Или ты хочешь отказаться от своего обещания?

Тукхвар нажал на пульт, и пара лампочек окрасилась жёлтым.

– Нет-нет! – торопливо сказал Димка. – Не надо! Я от своих слов не отказываюсь!

Ристагон кивнул, и лампочки вновь стали голубыми и зелёными:

– Тогда – идём! Теперь ты принадлежишь мне!

Димка осторожно натянул ткань повыше, чтобы, не дай Бог, Тукхвар не заметил браслета, появившегося на руке у Алькотриса, отступил назад и с тихим отчаянием увидел, как вокруг неподвижного тела вновь вырастает прозрачный кокон.

Ничего не изменилось. Ничего. Неужели Борька ошибся? Неужели Димка неосмотрительно лишился последней защиты?

– Идём! – голос Тукхвара стал жёстким, и Димка подчинился.

В голове теснились отчаянные мысли. Ложиться под Ристагона не хотелось отчаянно, но он реально может навредить отцу. И что делать? Закрыть глаза и думать об Англии? Так вряд ли чешуйчатого затейника устроит секс с бесчувственным бревном… а значит… значит… Стоп. Димке пришла в голову одна крайне занятная мысль. Ристагон вроде бы говорил, что давно мечтал трахнуть Древнего. А значит, ему придётся перекинуться. Только вот Тукхвар упустил то, что в этой форме Димка далеко не беззащитен, и даже если менталист попробует применить на нём свои штучки, противостоять им сможет. То есть… Время потянуть можно, а там… там что-нибудь, да случится. И, может быть, к лучшему.