– Я тоже так думаю, – ответила Талина. – Да, к Алькотрису часто проявляли своеобразный интерес Найя обоего пола. Но эту девушку я едва помню. И не понимаю, зачем нужно было её уродовать. Для того, чтобы подтолкнуть к безумию и мести? Но Семье Нивиаар это было невыгодно. А Алькотрис никогда не был глупцом, и интересы Семьи всегда для него были на первом месте.

– Знаете, – тихо заметил Димка, – в моём мире есть поговорка: «Ищи того, кому это выгодно». Семье Нивиаар подобное развитие событий было невыгодно. Но тогда – кому?

– Никому из Найя, – отрезал Таурис. – Если бы план заговорщицы удался – Найири бы грозил хаос. Как в Тёмные времена… Вряд ли она сумела бы удержаться в кресле правителя. Против неё восстали бы Семьи Великих Наев… Ужас, что началось бы…

– А если это было невыгодно Найя, – продолжил размышлять вслух Димка, – то, значит, мы должны искать кукловода не среди них. Подумайте сами. Это должен быть разумный, не родом с Найири, достаточно близкий Семье Иллиниар, чтобы знать об аллергии Дарины… то есть близкий самой Дарине… умный, но не привлекающий к себе внимания… Способный долго пребывать в тени и не вызывать негативных чувств… То есть, это… это…

– Тукхвар! – одновременно воскликнули Нико и Таурис.

Талина задумчиво нахмурилась, а потом согласно кивнула:

– Получается, что ты прав, Димо. Тукхвар с самого начала был рядом с Дариной. Переписка, якобы с Алькотрисом, тоже шла через него. Подарок, от которого она пострадала, также принёс Тукхвар. С её сообщниками по заговору тоже общался он. И наконец, она упоминала, что он мог снимать её головную боль. То есть, мальчики, мы прохлопали менталиста.

– Менталиста? – удивился Димка.

– А ты как думал, – вздохнула Талина. – Вряд ли во время сеансов лечения он только головную боль снимал. Мог и внушение сильнейшее наложить. Подтолкнуть к безумию… К тому же… Он ведь не Найя. Великий Най Иллиниар разыскал его на Беренике. То есть его происхождение неизвестно. М-да… Задачка…

– Стоп, – сказал Шаранис. – Тукхвар действительно очень подозрителен, у него была возможность проделать всё это… но есть и спорные моменты. Во-первых… Деньги. Вряд ли у него было такое жалованье, чтобы он мог позволить себе покупать дорогую косметику. Я помню, сколько она стоит, сам заказывал Альде в подарок. Категорически заявляю, что стоимость этого набора в несколько раз превышает обычное жалованье секретаря.

– Это так, – кивнули с пониманием все три женщины.

– Во-вторых, – продолжил Шаранис, – Тукхвар любит эту женщину. Зачем ему её уродовать? И третье – зачем ему всё это вообще? Зачем разваливать политическую систему Найири и повергать наше государство в хаос? Он достаточно умён, чтобы просчитать последствия. Долгой и счастливой жизни с избранницей у него бы не получилось.

– Логично, – согласился Таурис, – но…

– Вот именно, – отрезала Талина, – но! С моей точки зрения – эта версия наиболее справедливая. А вот мотив… О мотиве нужно расспросить самого Тукхвара.

В этот момент на запястье Шараниса пискнул коммуникатор. Тот просмотрел сообщение и сказал:

– Похоже, что вы правы, а я не прав. Это сообщение от поверенного ювелирного дома Аставиаар. Они всё-таки докопались до того, кто заказывал помолвочный браслет с изображением хааксов-неразлучников. Нам повезло, что браслет заговорщицы был из пробной партии, с нанесением алмазной гравировки. Таких браслетов оказалось всего тринадцать штук на всю Найири.

– И кто же заказал этот браслет?

– Лаэнэн Иристин. Если не ошибаюсь, именно таково настоящее имя Тукхвара, не так ли?

– Вот и всё, – сказала Талина. – Если помолвочный браслет заказал Тукхвар – значит, вся история с перепиской Алькотриса и заговорщицы – ложь! То есть этот Тукхвар переписывался с ней, выдавая себя за моего мужа!

– Но до сих непонятно, зачем он затеял всё это… – задумчиво сказала Альда. – Зачем изуродовал любимую женщину?

– Исходя из результатов, – мрачно сказал Нико, – тут изначально не было никакой любви. Лишь искусное притворство. А Тукхвар… Я не знаю, но если он затеял всё это ради того, что погубить всю Найири… Зачем? Я не понимаю. Правда, не понимаю…

– Нужно его обо всём расспросить! – стала настаивать Талина. – И немедля!

Спорить с Найини никто не стал, пришлось возвращаться в подвал. Тукхвар, увидев на пороге столь внушительную делегацию, встал и поклонился. Лицо его было спокойным, как у того, кто не чувствует за собой никакой вины, а следовал лишь чувству долга. Но Димке это спокойствие показалось наигранным. Если Тукхвар любил Дарину долгие годы – он должен хотя бы справиться о её судьбе. Но нет, первым вопросом пленника было: