– Авера обрадовала?

– Ты о чем?

– Да все о том же, подружка моя, я ж папанька со стажем, да и моя Валюха вон постоянно засыпает, поди в одно время родите?

– Тихо ты, ща набегут и никакого сюрпрайза. Вон, Гешка поглядывает!

– Ну, мало ли к чему я тебя склоняю. Мы к сентябрю собираемся, нам уже теперь все равно кто - есть и дочка и сын.

– И мы к сентябрю. Вась, ну так договорились?
– резко сменила тему Алька, видя,что любопытство достало Гешку.

– Чёй-то вы тут делаете, а?
– фразой из старого фильма поинтересовался Гешка.
– Какие могут быть секреты среди своих?

– Да вот озадачились с Алькой,насчёт тебя...

– С какого перепугу?

– Да все давно и прочно женаты, вон, даже Вовик грозится невесту привезти, один ты у нас не пристроенный-неприкаянный, вот и пошептались...

– Идите вы в баню, мне и так неплохо.

– Ага, особенно, по вечерам, когда...
– начал Васька.

– Утухни!

– Ну-ка, ну-ка, колитесь, бродяги, чего я не знаю?
– уцепилась Алька.

– Вась, у тебя худая вода в заду не держится...

– Не, ну это же Алюня, она плохого не присоветует.

– Ага, и начнете своими дурацкими приколами изводить.

– Не, Геш, я могила, я только намекнул, а пусть Алька сама и догадывается.

– Значит, мой последний холостяк положил глаз на кого-то...
– задумчиво протянула Алька, - а раз молчит как партизан... Значит... А значит это девочка или очень молодая, и наверное ещё в школе учится классе так в девятом-десятом, или какая разведенка.

– Ещё чего, разведенка!
– фыркнул Геша.

Васька обсмеялся:

– Геш, я тебе говорил, что у неё ума палата?

– Ну вас, я пошел, - махнул рукой Гешка, - с кем меня судьба связала, не друзья - шпионы, блин. Аль, ты не умничай, я как определюсь, ведь все равно к тебе первой приду, на одобрение, так сказать. Вот ведь противная, упертая, ехидная, а самая родная - и чего я в тебя такой влюбленный?

Алька чмокнула его в щёку:

– Я тоже.

– Аль, нашему "орлу-защитнику" семь лет прилетело. Адамович сказал, там ещё его тунеядство, неуплата алиментов - все плюсом пошло.

– Дебил, и себе жизнь испоганил, и Лизавете с дитем.

– Лизавета уже с Толиком Сычёвым месяца два как живут.

– Вот и хорошо, Толик - он молчун, но душа у него золотая, да и досталось им с сестрёнкой, росли без мамки.

– Ну, Лизка говорит, как на свет заново родилась, и девчонку он не обижает, возится с ней.

– Хоть тут слава Богу!

– И представь, Ружгову какой-то цыган-молдаван увез.

– Серьёзно?

– Да, там мужик ближе к сорока, сказал, в селе только цыгане, и не забалуешь. У него жена умерла, там пятеро цыганят, вот он её на хозяйство и определит, а бегать не сможет, времени не останется, днем одна работа, ночью другая. Мужик такой весь заросший, крупный... может, и правда, не станет, как бы это помягче выразиться?

– Блудничать.

– Во!

– А ещё новость, про Галу.

– Какую Галу?

– Ну, Кухтинскую. Она к родакам приехала, теперь уже с тремя... и все Кухтинские, Станиславовичи. Во, там Броня плюется. Стасичек наверняка развелся, но детей-то на его фамилию и отчество зааписывают. А рыжик у неё - Лапоть, только мелкий, теть Зина плачет, как увидит его, конфетки сует, а пацан к ней издаля бежит: - баба моя! Во, сколько новостей мы тебе вывалили, целый ворох, ты ж три недели носа не кажешь, так и забудешь про нас, горемычных.

– Забудешь, как же, вам дверь закрой, вы в форточку полезете.

– А чё, могём и в форточку. Мы тут с Петькой на вечер встречи с выпускниками заперлись, ну и оскорбились чуток. Представь, медали вручали тем, кто пять лет и десять как закончили. А мы что, рыжие? Директриса простая такая: "мальчики, вам на десять лет, через два года персональные вручим!" А мы встали в позу: "А мы не придем!!" Алевтин Пална сказала: "Никогда, похоже, не повзрослеете! Ты Геша, меня летом сильно удивил." А я чё? Подумашь, голую бабу на груди ляписом нарисовали с Петькой, я сел на крылечке на солнце, чтобы побыстрее проявилось, а она мимо шла... "Ой, Гена, что это у тебя такое жуткое на груди?" Объяснил популярно, что новомодная татуировка, она потом как увидит меня -гогочет.

– Чудики, хорошо хоть на льдинах больше не скачете.

– Да мы с удовольствием, только после этой драги дебильной Койва мелкая стала, и неудобно, взрослые мужики скачут в ручье, считай. В эту зиму снега до фига, а чё, Вась, тряхнем стариной, может, если резко таять начнет, воды будет много? Чё там твой Авер с комиссией?

– Да, позвонил, сказал, признали ограниченно годным, и тут же умотал в командировку, сказал, две недели звонить не будет, жду вот, куда теперь его.

ГЛАВА 16.