Выставка поразила и произвела впечатление на обоих, особенно восторгался Мишук - ему нравилось все, он подолгу замирал возле солдатиков, машинок, автоматов, других поделок. Алька любовалась фигурками из глины, гипса и соломы.

– Великолепно! Нет слов от восторга!!

А у вышивки застыла... и не замечала, как внимательно разглядывают её стоящие возле стенда солдатики из Сашиной роты.

Отмерев, она только и сказала:

– Вот талант у кого-то!

– Это мой старался, Иванченко! Вот этот жук!

Жук, смущаясь,поздоровался, но Алька не была бы Алькой, и через десяток минут она оживленно разговаривала со всеми. Пацаны как-то незаметно рассказали ей о том, кто откуда, чем занимались на гражданке, разговор перемежался шутками и смехом, а старшина, выбрав минутку, показал Аверу большой палец.

А потом настал черед Миньки... Этот мужичок сразу очаровал всех, серьёзно поздоровавшись со всеми за руку. Они повели его к своему стенду, где можно было все потрогать и подержать, что привело сыночка в ещё больший восторг. Ребята, видя такое искреннее восхищение, старались вовсю, и уходили с выставки Аверы очарованные и выставкой, и папиными солдатами, и подарками - поделками для сына, а в казарме весь вечер не стихали разговоры о том, какая у капитана классная жена, и обалденный сынок.

– Так, сейчас съездим в соседний городок, Ионаву, кой чего прикупим, это недалеко, пятнадцать минут на автобусе. Зайдем, Минькины подарки оставим и рванем.

– Рванем, пап. Какие у тебя хорошие ребятки, прямо как мамины одноклашки!

– Да, сынок, они хорошие!
– папа на минутку помрачнел, подумав про себя, - остались бы только живыми!Многие ребята по окончании учебки попадали сразу в Афган.

– Саш, у тебя такой классный Илья, как мама-наседка, - добавила Алька.

– Какой Илья?

– Ну, старшина твой!

– О, он тебе даже имя сказал?

– Так они все по именам назвались, - растерянно сказала Алька.

– Прости, подсолнушек, мы все больше по фамилии... это я солдафоном становлюсь.

– Не скажи, они о тебе с уважением отзываются.

– Когда ты узнала-то все, ведь и общались недолго?

– Милый, ну у меня опыт общения с пацанами с первого класса, шрамы-то на коленках заслуженные, чай.

– А самый лучший шрамик - на попе, - шепнул Авер ей на ухо, чтобы не услышал Мишук.

– Пап, ты сам говоришь, больше двух - говорить вслух!
– тут же всунулся сынок.

– Да я маме шепнул, что люблю вас!

А сынок, подняв сияющие глаза, посмотрел на обоих и выдал:

– А я вас больше и сильнее!

В Ионаве пошли в местный трехэтажный универмаг, на первом этаже, детском, Алька долго стояла у распашонок-ползунков, потом у костюмчиков, вздохнула: -Все такое яркое, красивое, сразу захотелось родить ещё.

Авер просиял:

– Ты мне двух обещала!!

На втором было все для женщин, опять Алька опечалилась: -Страна вроде одна, СССР, а здесь просто другой мир, у нас же всё в дефиците!

Авер повел её к белью:

– Солнышко, я давно поглядываю на вот эти ваши вещички, выбери себе, а?

– Но, Саш, это Рижские лифчики, они ж дорогущие.

– Зато красивые! Представляешь, как ты будешь выглядеть..?
– у Авера загорелись глаза.
– Иди, выбирай, а мы потихоньку другие вещи посмотрим, да, Минь?

Минька, держа в руках коробку с фигурками роботов, счастливый до изумления, совсем не возражал. А мамочка колебалась, какого цвета выбрать, белого или телесного, хотелось оба, но цена...

Авер, видя её мучения, забрал оба и пошел на кассу, где кассир искренне похвалила его:

– Вы очень внимательный муж!

На верхнем этаже Алька его замучила, заставила просмотреть множество рубашек и футболок, и как не отбрыкивался Авер, поясняя, что в Каунасе выбор больше, рубашку нежно голубого цвета все же купили.

Незаметно начало темнеть, поехали домой. На пути от КПП к общаге Алька приметила, что по дороге полно гуляющих: мамы с детишками в колясках, женщины по двое-трое, все прогуливались взад вперед. -Вечерний променад!
– пояснил Авер, чему-то ухмыльнувшись. Ну, ведь не скажешь же Альке, что кто-то просто гуляет и общается, а кто-то и на 'охоту' выходит, в общежитии-то имеются, как здесь метко окрестили их - 'самцы'.

– О, Санёк!
– на них налетел какой-то старлей.
– Привет! По бабам пойдем?
– внимательно глядя на Альку, спросил он.

– Всенепременно, как чуть, то сразу!
– спокойно ответил Саша.

– С женой не познакомишь?

– Не вижу смысла, - ответила Алька и пошла дальше, - шуточки дурацкие, клоун фиговый!
– обернувшись, припечатала она.

А тот заржал:

– Наш человек! Вовка меня зовут, Хуснуллин! Рад знакомству!

. Тридцать первого поехали в Каунас, побродили по празднично украшенной Лайсвес-аллее, главной пешеходной улице города, полюбовались на красивые здания, особенно понравился Музыкальный театр, восхитили вязанные вещи необыкновенной красоты и различных фасонов, что были вывешены прямо у входов в небольшие бутики. Алька долго разглядывала поделки из янтаря - его тут было много и разного, Авер пригляделся и купил ей серебряное колечко с темным янтарем имеющим внутри застышие пузырьки воздуха.