Вспомнила Марья Санькины мудрые наставления - прежде всего, мол, матушке его понравиться надобно. И куды он, болезный, денется тогда - супротив двух баб-то?

Правда, и Степановне в душу запасть не так-то просто оказалось. Ни пирогов напечь, ни в доме убрать, ни за скотиной ходить - ничего-то Марья не умела.

– Охохонюшки, - вздыхала как-то вечером Авдотья Степановна, зашивая платье царевнино, по лесным тропинкам да буеракам разорванное.
– Рази ж можно эдак-то царской дочке по лесам да по полям бегать?

– Да не утруждайте же вы себя, матушка Авдотья Степановна!
– уговаривала Марья.
– У меня энтих платьев дома сундуки стоят цельные. Чего его чинить еще!

– Эх, не хозяйственная ты... одно слово - царевна! И одежка-то у тебя не людская - ить ни сесть, ни встать в таком...

– Ну вот зря вы это, - обиделась Марья.
– Во-первых, одежка у меня вполне даже удобная. К ней привычка токмо надобна. А потом, у вас тут ить о модных тенденциях ну никакого понятия! Вот сарафаны эти ваши, к примеру, взять - в таких же сто лет уж как не ходит никто. Уж я и не говорю о нижних юбках. Весь свет нонче на фижмах платья носит. А вот мне из Парижу каталог последний присылали, так там такие модели удивительные! В этом сезоне, знаете ли, актуальны рюши и разрезы на рукавах...

Слушала ее Степановна, слушала, да и говорит:

– Никогда у меня платьев красивых не было. Эх, долюшка моя крестьянская...
– тут вдова снова вздохнула горестно.

– А знаете что?
– обрадовалась вдруг Марья, - А давайте-ка мы вам, матушка Авдотья Степановна, сейчас самое красивое платье сошьем - по самой распоследней моде! У меня ж в сундучке и шелку лучшего два отреза есть, и кружева брабантские. А надо будет - так мы от моих платьев рюши пооборвем, да к вашему попришиваем - у меня-то платьев много еще!

Поскольку добрая вдова умела шить, а царевна знала толк в модах и рюшах, дело у них заспорилось. Вскоре готово было дивное платье, да такое, что впору царице носить, а к нему - и шляпка модная, и туфельки бальные, шелковые. Нарядилась Степановна - и не узнать вдову - чисто маркиза какая важная. А как за околицу вышла - соседки так и попадали, где стояли.

– Ишь, вырядилась!
– шипели завистницы.
– И куда только собралась в эдаком-то виде!

– А и правда, - огорчилась вдова, - мне ведь красотищу энту всю и надеть-то некуда... не за коровами ж в ней ходить.

– Не расстраивайтесь, матушка, - утешила ее царевна.
– Я вас скоро в терем царский в гости приглашу. Тогда и наденете.

Вскоре стал Иванушка царевну домой торопить.

– Батюшка твой там, поди, тонны три валерьянки уж выкушать изволил, пока ты тут прохлаждаешься. Вон, стражники повсюду рыщут, тебя разыскивают. А ты тряпки шьешь...

Собралась наконец царевна, с Степановной тепло распрощалась, и вместе с Ваней отправилась в столицу. Ну вот, думает, полдела, почитай, сделано - матушка Ванина согласная будет. Таперича еще батюшке скандал закатить осталось - нехай тоже благословит. И куды он, Ванюша, денется тогда...

Царь, конечно, на радостях пир горой закатил, снова Иванушку отпускать не хотел... даже сам решился снова наградить его по-царски.

– Вот тебе, - говорит, - герой великий, еще один орден...

– Пап!
– Рассердилась царевна.
– Ну сколько можно! Ордена эти ваши со стразами, пошлость какая... не золотом, так хоть серебром бы осыпали!

– Цыц, глупая! Пошлость... те стразы - может, от самого Воровского стразы. Не хухры-мухры. А казна тебе, говорю, не резиновая!

– Пааап!
– ножкой Марья топнула, и уж приготовилась было в голос завыть - царь уж и голову в плечи втянул на всякий случай - да Ваня царевну остановил.

– Мань! Да ну погодь ты орать-то! И нервы же у тебя, однако, царь-батюшка... Опять же, совесть имей. Ну тебя уже с твоим златом-серебром казенным. Ты мне - знаешь что - меч подари. Вот какой есть в твоих оружейных самолучший меч - вот тот и подари.

Вздохнул только тяжко на это царь, да и рукой махнул:

– Оформляйте, - говорит, - представительские... Иди ужо, выбирай. Вымогатель.

Так что возвращался Иванушка домой на сей раз уж с двумя орденами на груди, на лучшем во всем царстве коне и с лучшим в царстве мечом за поясом.

А Марья, даром времени не теряя, вскорости к батюшке своему явилась за серьезным разговором.

– А что, - говорит, - батюшка, как ты считаешь - не пора ли меня замуж выдавать?

– Ну, - задумался царь, - коли хочется тебе, так значится, и пора... Ну, да я, сама знаешь, неволить тебя не стану - какого прынца-королевича выберешь сама, за того и пойдешь.

– А ежели мне прынцы да королевичи не милы?

– Ну... императора еще какого можно.

– Ну пап, ну императоры - они сплошь старые все. А мне муж молодой нужон.