Поднявшись по лестнице крыльца, я зашёл в вестибюль - просторный зал с холодным бетонным полом и огромной хрустальной люстрой под потолком, местом, назвать которое «прихожей», язык не поворачивался. Здесь же дворецкий, по совместительству начальник охраны, принял у меня пуховик. Я разгладил волосы перед зеркалом, поправил сумочку на плече и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Всё, как музее. Гобелены, висевшие на стенах, рассказывали о величии хозяев замка, вернее о полном отсутствии у них вкуса. «Грабь награбленное!» - читалось в витиеватых латинских надписях на позолоченных цветущих рамах.

Аня встретила меня радостным возгласом:

– Витя!
– она кинулась на шею, обхватила меня двумя руками и заплакала.

Я гладил её по голове, обнимал за спину, успокаивал, чувствуя, что сам вот-вот расплачусь.

– Нам нужно сообщить в полицию, - прошептал я.
– Давай ты запишешь видео сообщение на телефон, и я отнесу его в полицию?

Аня сделала полшага назад, чтобы заглянуть мне в глаза. Её грустный испуганный взгляд с сомнением изучал решительность на моём лице.

– Хассан сказал, что, если приедет полиция, он отпустит меня, но потом убьёт кого-нибудь из нас четверых. Просто подбросит монетку и решит кого. Мы должны ему деньги, это всё, что его волнует.

– Нельзя всё время бояться, мы должны убежать все вместе. Я знаю место, где нас никто не найдёт...

– В последний раз ты тоже так говорил. Видишь, как всё обернулось?

Она была права, или так мне казалось. Всесильная рука главы преступного мира дотянется в любом месте, любой стране. Моя попытка избежать наказания могла лишь усугубить положение.

Я полез в пакет достать фрукты, которые купил по пути. Не знаю, как мне пришла дурацкая мысль, что Аню держат на голодном пайке, но, увидев продукты, она расхохоталась. Потом погрустнела, взяла немытую грушу и сразу принялась её есть.

Мы молчали, сидя на кровати по-турецки, время от времени целуясь. Потом Аня наклонилась и запустила ладонь под мою рубашку. Её холодные влажные пальчики приникли к животу, скользнули по талии, опустились под ремень джинсов. Аня нежными поцелуями спускалась по шее, расстёгивая рубашку, прокладывала влажный путь к солнечному сплетению, пупку. Я дал ей стянуть с себя джинсы, она разгладила напряжённый пенис под ажурной тканью трусиков, притёрла его и вытянула наверх. Губы трубочкой сомкнулись на головке, опустились до корня, вернулись наверх. Пальчиками Аня заигрывала с мошонкой, потягивая яички словно дорогие колокольчики.

В этот момент за спиной раздался скрип двери. Мы всполошились, я накинул джинсы сверху, прикрывая вздыбленный член.

В комнату вошли начальник охраны и двое быков. Они ухмылялись, глядя на нас.

– Что вы хотите?
– с притворной строгостью произнесла Аня. Она дрожала от страха, равно как и я сражался с неприятным чувством отвращения, охватившего меня.

– Посмотреть, - спокойно отозвался начальник охраны. Это был здоровый шкаф с ёжиком на голове, мужчина лет сорока. Его перекаченная фигура лишь слегка отличалась от комплекции соплеменников, стоявших за спиной. Наглый взгляд излучал похоть, два быка льстивыми шакалами скалились, ожидая отмашки.

– Взять их, - рявкнул начальник, и быки кинулись в нашу сторону.

Сопротивление с помощью ногтей и зубов длилось не долго. Скоро они связали нас по рукам и ногам знакомыми пластиковыми стяжками. Мы вновь очутились с Аней лицом к лицу, распростёртые на кровати. Кричать тоже не имело смысла. И я, и Аня отлично понимали, к чему всё шло. Мы просто отрешённо смотрели друг другу в глаза, держались за единственную возможность сохранить достоинство.

– Ну, поцелуй её!
– заржал начальник охраны тыкая меня лицом в Анин рот.

Я неловко вытянул губы. Слёзы катились из Аниных глаз, а я ничего не мог поделать. Острая боль пронзила меня сзади, расщепляя пополам. Первый бык, скинув брюки, медленно вогнал мне кол в зад. Осознав невозможность лёгкого проникновения, он выругался, спустил густой плевок на копчик и, дождавшись пока слюна скатится на розочку ануса, с лёгкостью вошёл в меня до конца.

В этот момент второй бык оседлал Аню, она билась в истерике, сражаясь с бессилием своего положения.

– Не смотри, - яростно прошептала она, и я закрыл глаза.

Бык трахал Аню в попу, и я не сомневался в его способности доставить максимум боли моей девочки, она визжала, как ненормальная, а я корил себя за то, что втянул её во всё это, что приехал тогда в бордель, чтобы забрать её. Там она, как минимум, была в безопасности, пока я не нашёл её.

Меня трахали с не меньшим усердием. Бык сменяли друг друга, уставая работать сверху, они отпускали нас передохнуть, чтобы, вновь освоив следующую позу, загнать в нас толстые чугунные члены, утянутые латексом.