– Они ни в чём не виноваты, - подняла голос Мириам.
– Это я украла, меня и наказывайте.

– Ну это мы ещё разберёмся, кто украл и кого наказывать.

– Что вы хотите?
– презрительно выплюнула Мириам, полируя грузина холодным яростным взглядом.

– Я?
– тот удивлённо задрал брови.
– Лично я ничего не хочу. А вот ваш друг Родион, кстати он и мой теперь друг, так вот, Родион поручил мне вернуть неустойку в размере десяти миллионов евро. Когда я узнал, что честно заработанные деньги были бесчеловечным образом украдены у джентльмена, бизнесмена, можно сказать с большой буквы бизнесмена, раз такие деньги заработал, то я сразу вызвался помочь.

Мириам опустила потухший взгляд.

– Мне нужно время, что собрать три миллиона. Это всё, что у меня есть.

– Боюсь, трёх будет мало. Три - это только цена за мои услуги коллектора. Вы же понимаете, что я не могу вернуться к заказчику с пустыми руками. Иначе, он пустит слух, что дед Хассан уже не тот. Лично я, может, и простил бы вам семь миллионов. Девушки вы красивые, жалко было бы лишать жизни таких красоток. Но бизнес есть бизнес. Всякое воровство должно быть наказано.

– Но у меня нет таких денег!
– Мириам бросила отчаянный взгляд на меня с Аней, словно прося пощады.

– Понимаю, - дед Хассан сочувственно покачал головой.
– Послушайте, Мириам, кажется, вас зовут? Я бизнесмен, а не убийца, и когда должник просит об отсрочке, я всегда готов пойти навстречу. Если через три дня вы не найдёте деньги, то ничего страшного, конечно, не случится. Каждый день будет стоить вам жалкие сто тысяч. Но если денег не будет и к пятнадцатому января, я начну присылать по маленькому сувениру. Напоминание о том, что за всё нужно платить. Сначала это будет мизинчик вашей подруги, - он указал на Аню, - потом ушко, потом ещё один пальчик. Потом, когда все мелочи будут истрачены и мне надоест возиться, случится, как вы тут это называете, джекпот, кажется? Так вот, у меня тоже случится джекпот.

Я похолодел, забился привязанный к стулу, наблюдая, как бандиты уносят связанную Аню, заворачиваю её в мешок в коридоре. Всё это время Мириам сидела не моргая, уставившись стеклянным взглядом в пустоту. Сандра билась голая у батареи, ревела белугой. А я заплакал.

За окном разгоралась Новогодняя вакханалия, ракеты взлетали одна за одной, взрываясь салютом. А мы сидели в гробовой тишине за праздничным столом, боялись звонить в полицию, чтобы не навредить Ане.

Раздался ещё один звонок в дверь. Сандра пошла открывать, через мгновение в дверном проёме замаячила гориллообразная фигура Родни:

– С Новым годом!
– заорал он, находясь в пьяном угаре.
– С новым счастьем. Витёк, а где Аня?
– он повёл безумным озлобленным взглядом.
– Ты ж, кажись, теперь с ней зажигаешь?

Я схватил столовый нож со стола и кинулся на него. Он отшвырнул меня в угол мягким движением руки.

– С ума сошёл?
– проревел он, прошёл и бухнулся, не снимая чёрное пальто на стул.
– Налей-ка, - обратился он к Мириам.

Та до краёв наполнила бокал для вина водкой. Родни вздрогнул, опрокинул бокал и выпил одним махом. Потом занюхал рукавом и громко отрыгнул.

– Хорошо тут у вас, - промычал он, расплываясь в гнусной улыбке.

30

Родион Эпштейн - великий комбинатор собственной персоной - сидел в пальто за праздничным столом, заливал в горло водку огромными бокалами, закусывал красной икрой и выражал лёгкую озабоченность по поводу Аниной судьбы:

– Ну, дед Хассан, конечно, мужик деловой, шутить не станет. Как у вас с деньгами, кстати?
– он взял маринованный помидор и начал громко вытягивать его, одновременно зыркая на Мириам и Сандру, которая успела приодеться.

– Ты же знаешь, у меня нет десяти миллионов, - вяло отозвалась Мириам. Она сидела, подперев голову локтями, погрузившись в тягостное созерцание хрустальных граней бокала. Её неподвижные чёрные зрачки расширились, она по-прежнему пребывала в состоянии шока.

– М-да, - Родни причмокнул и скривился.
– С Аней, конечно, нежданчик получился, - он вытянул шею, заглядывая в угол, где я сидел на полу ссутулившись, поджав под себя ноги.
– Витёк, может, у тебя лишние деньги завалялись?

Я вздрогнул, взглянул в его холёные свиные глазки, и мне захотелось плюнуть ему в лицо.

– Понятно, - Родни расплылся в идиотской пьяной улыбке.
– Денег нет, но вы держитесь тут, - он заржал, закашлялся в кулак. Он был явно простужен, шарфик, замотанный на горле, красные пятна вокруг носа дополняли блестящий осоловелый взгляд, который поначалу показался мне обычным признаком глубокого алкогольного опьянения.

– Что бы вы без меня делали, а?
– Родни сел на любимого коня. Он и раньше корчил из себя финансового гения, супергероя, всегда приходящего на помощь. Деньги липли к его рукам, невидимые связи с руководством страны завязывались самым неожиданным образом.
– Слушайте, что я придумал.