Когда девушки, пересмеиваясь, вернулись на полянку, полуживой Вайми попытался сесть. Здесь осталась только Лина. Она смущённо отвернулась. Он видел лишь тяжелую массу её чёрных волос.

— Там, на поляне, я представляла, что ты танцуешь со мной, — вдруг, очень тихо, сказала она. — Я люблю тебя.

— А? — Вайми дико, испуганно взглянул на неё. Он меньше всего ожидал этого и был совершенно растерян.

— А я — тебя, — ответил он, чувствуя, как жар заливает всю его кожу.

— Я знаю, у тебя ещё нет девушки. Я хочу стать первой. Хочешь, я станцую для тебя? — спросила она. Вайми торопливо кивнул. Он поудобнее устроился на траве, уютно скрестив ноги, и приготовился смотреть.

Резко мотнув головой, Лина отбросила назад гриву своих густых волос, рассыпавшихся по обнажённым плечам. Она беззвучно кружилась, поворачиваясь на пальцах босых ног и выгибаясь, её гибкое, сильное тело казалось невесомым. Приоткрыв рот, Вайми любовался ей. Лина была удивительно красива. По его телу блуждали крупные мурашки — впервые девушка танцевала для него, и он боялся в это поверить. Неужели он стал взрослым?

Он легко поднялся. Небрежным кошачьим движением отряхнул траву. Подошёл к ней. Лина взяла его за руки. Они неловко танцевали вместе, больше любуясь друг другом, потом сели, скрестив ноги. Их большие глаза блестели в полумраке.

Сглотнув, он с трудом отвёл взгляд, исподтишка рассматривая хмурое и серьёзное лицо девушки — широкий лоб, чёткие чёрные брови, густоту длинных ресниц, короткий нос, высокие скулы, пухлые губы, очень красиво очерченные — словно дважды изогнутый лук. Все линии лица и тела Лины, очень точные, твёрдые, безупречно подходили друг к другу — как и её цвета. Он не мог поверить, что человеческое существо может быть таким красивым.

Вайми как-то зацепился за взгляд девушки — он не мог отвести своих глаз от её и лишь через минуту отвернулся, краснея, как мальчишка. Лина спокойно смотрела на него, — и от этого взгляда почему-то становилось тепло…

Она мягко улыбнулась ему. Её теплые пальцы легко, словно дразня, скользнули по лицу юноши, нежно пригладили пушистые ресницы бесстрашно распахнутых, длинных, косо посаженных глаз, едва не касаясь их полуночно-тёмной синевы. Ресницы вздрогнули, потом прикрыли эти странные глаза, давая путь другим, чудесно обострившимся чувствам: чуткие уши Вайми ловили теперь каждый шорох, нагая кожа ощущала невесомые движения воздуха. Он чувствовал даже тепло сидевшей рядом Лины, чувствовал, как сильно она взволнована…

Её пальцы вновь коснулись лица, скользнули между губ, легко разомкнув их, и Вайми ошалело глянул на неё из-под упавших на глаза волос, — испуганно, дико, очень остро чувствуя свою абсолютную беспомощность.

— Ты очень красивый, — тихо сказала Лина. — Не только лицо. Весь. До пальцев ног, — Вайми, смутившись, опустил голову, но она продолжала хвалить его, и по коже юноши пополз тёмный румянец счастливого стыда. — Длинные чёрные волосы, очень густые. Гладкая кожа. Такое тёмное золото. Большие глаза. Длинные и тёмно-синие, как вечернее небо. Пушистые ресницы. Губы, как дважды изогнутый лук. Длинные ноги, — она легко провела пальцами по точному, твердому изгибу над его бедром, глубиной в полдюйма, и дальше вниз, до крепкой, очень ровной ступни. — Чуткие, ловкие подошвы. Ты сильно всё чувствующий, с горячей кровью. И я люблю тебя всего… — она замерла, ожидая ответной речи, но Вайми не смог найти слов. Он сам не мог понять, что с ним. Сердце забилось так часто, что стало трудно дышать. Он чувствовал, что они с Линой были разделенными половинами целого. Половинами, которые, наконец, соединились. И он не мог отказаться от этого.

— Ты пойдешь со мной? — наконец спросил он, взяв её за руку. — Я знаю рядом одно тайное место. Я представлял, как буду там с тобой.

Лина усмехнулась, грациозно отбросив волосы с лица.

— Всё не так просто, юноша. Любовь — это то, что отделяет детей от взрослых. Это самый важный день в жизни, как мне говорили. Утратив невинность, мы обретем нашу суть, увидим наше будущее, и ты должен пойти к брату, он объяснит тебе обряд. А я пойду к Алхасе, старшей из девушек. Мы не можем сделать это сами, Вайми.

Юноша знал это и потому лишь кивнул.

Но рассказать всё брату оказалось непросто — он был на четыре года старше Вайми и казался ему почти божеством. Юноша маялся и вертелся вокруг, — пока Вайэрси не заставил его сесть и объяснить, в чем дело.

— Меняется многое, — сказал брат, когда Вайми замолчал, — и ты в том числе, но чувства остаются неизменными. Если честно, я очень рад за тебя. Ты и Лина — прекрасная пара. Но неужели ты не знаешь?..

Вайми смутился. Об обряде совершеннолетия он знал очень мало: то была тайна взрослых, отделяющая их от детей. Даже Найте ничего не говорил ему о своих испытаниях — хотя он и спрашивал, и ещё как!

Наверняка Вайми знал лишь одно — чтобы стать взрослым, он должен найти некое тайное место и, вместе с любимой, увидеть то, пока скрытое, что определит его дальнейшую жизнь. Первая часть не вызывала у него возражений, но вторая представлялась смутно.

— А как это будет? — с упрямым мальчишеским любопытством спросил он.

Вайэрси объяснил, не отводя своих насмешливых глаз от его. Вайми вздохнул. Он ожидал чего-то необыкновенного, может, даже грозного, и разочаровался очень сильно. В детских легендах Глаз Неба всё было совершенно иначе. Но… может, это и к лучшему?