Лина сурово маячила на заднем плане, так что, закончив с очевидными увечьями, девчонки собрали свои травки и хмуро удалились, зло зыркая на неё. Вайми старательно потянулся, с удивлением чувствуя, как боль стихает с каждым мгновением. Так или иначе, но его ждал новый, длинный и интересный день.

Позавчера, когда стемнело, а в селение вернулись охотники и девушки-сборщицы с увесистыми корзинками, Вайэрси сообщил, что найры объявили им войну — к великой радости Вайми, никак не упоминая его. Особого удивления эта новость не вызвала, о причине тоже никто не спросил — найры всегда оставались врагами, почему бы им и вовсе не сойти с катушек и не пойти громить племя?

К удивлению Вайми, никто не догадался связать войну и его собственный поход к найрам — впрочем, он и сам толком не знал, связаны ли они. Вайэрси, конечно, спросили, откуда он это знает, но тот сослался на своих мальчишек, а Йэвву, хитро посматривая на юношу, рассказал, как сам пробрался в земли найров и видел, как те собирают войска. Как водится у мальчишек, добавив, что все три дня похода не ел, не спал и бил врагов без передыху.

Неймур поверил Вайэрси, что немного удивило его брата, и племя начало готовиться к войне. Никто не думал сдаваться на милость победителя или сложа руки ждать неизбежной судьбы. Но из ста четырех Глаз Неба бойцов осталось всего тридцать пять, считая подростков, а война явно предстояла тяжелая и долгая и Вайэрси сказал, что самое ценное для племени — мальчишек до двенадцати лет и девчонок до восемнадцати — надо отослать в Туманную долину. Она лежала в двух днях пути от селения к северу, на самом краю мира. С одной её стороны были Ограждающие горы, с другой — поросший лесом непроходимый скалистый кряж. Устье долины заграждал высокий и почти отвесный скальный уступ, с которого водопадом срывался вытекавший из неё ручей. Там много чего росло, и семьдесят человек могли прожить там месяц или два.

Они отправились туда сегодня, на рассвете второго дня войны. Путь на север был опасен и труден, и прощание вышло печальным. Вайми видел, как они уходили — молчаливый отряд детей под охраной ловких, как дикие кошки, девушек-подростков, вооруженных копьями и луками. Младенцев несли в специально сплетённых корзинах девять взрослых девушек — опытных в обращении с детьми, но не с оружием. Без них не стоило и идти в Туманную долину, но Вайми ощутил смутный укол беспокойства — он не хотел, чтобы Иннка, Линнэр и Наурэ тоже шли с ними!

Никто из уходивших детей не плакал, не протестовал — живые драгоценности Глаз Неба, достойные отваги своих старших. С ними шли и несколько парнишек, кто не нашёл в себе храбрости встретить врага лицом к лицу. Никто не смеялся над ними. Все знали, как важна их задача — защищать будущее племени от опасностей в пути и от хищников, водившихся и в Туманной долине. Вайми видел их суровые, сосредоточенные лица и надеялся, что благодаря им племя не понесет хотя бы самых горьких потерь.

Мальчишек постарше разослали на поиски вольно бродивших в лесах, и селение почти опустело — в нем остались лишь десяток взрослых, да дюжина подростков, охранявших его, по обычаю. Никто из них не бездельничал: все понимали, что в этой войне у них не должно быть убитых, а раз так, то рукопашных нужно избегать. Хороших же лучников в племени осталось восемнадцать, из них две трети — смелые и сильные девушки. Каждый из них имел хорошо если десяток стрел вместо необходимых тысяч. Пополнить запас могла лишь безостановочная кропотливая работа с утра до вечера, однако запасов еды в племени тоже никогда не было и добывать её приходилось каждый день. С утра парни привычно шли на охоту, девчонки на сбор плодов и ягод, и лишь вечером, хорошо отдохнув — никто из них не изнурял себя непосильной работой, все знали, что толку от этого не будет, — занимались оружейным ремеслом: вырезали длинные, крепкие деревянные стрелы с крестовидными зазубренными остриями и глубокими канавками для яда.

В лесу было много ядовитых растений. Хотя Глаза Неба с раннего детства знали их все, на охоте не пользовались отравленными стрелами — кому охота есть отравленное мясо? Яд нужен лишь при охоте на пардусов… или на найров. Опыт веков позволял составлять яды, которые убивали без мук, за несколько секунд, превращая любую царапину в смертельную рану. Но Глаза Неба знали и яды, от которых сходила кожа, тухла кровь и смерть наступала после долгой и мучительной агонии. Ими тоже насыщались равнодушные наконечники стрел. Вайми не считал, что это жестоко — люди, которые шли убивать других людей, должны быть готовы умереть сами.

Но если они шли не по своей воле?..

Вечер последнего мирного дня Вайми провёл в бездумном целебном покое. Он взял у Лины добытый в подземелье диск и крутил его так и сяк, любуясь радужными переливами. Вновь обретя привычный мир, он наслаждался уже тем, что в нём присутствует — совершенно счастливый, как в детстве. Он упивался бездельем, зная, что оно — последнее — и острее, чем прежде, замечал всё, что творилось вокруг.

Закат выдался поразительно ясным и когда солнце окрасило охрой грозные рёбра утесов, Вайми отвел глаза от многоцветных радуг, чтобы полюбоваться им. Оно оставалось ещё ярким, но его свет уже обрел тот удивительный оттенок, который придает небу особенную, вечернюю глубину. Скалы казались мягкими и тёплыми. Глядя на всё это, он не мог представить, что в мире есть что-то, хотя бы отдаленно похожее на зло.

Вайми скосил глаза. Лина сидела в нескольких шагах, занимаясь вкусным с виду делом. Возле неё лежали восково-желтые толстые корни безвременника, налитые отравным соком, и горка небольших матово-черных плодов кровохлёбки, нежных и сладких на вид — тот, кто съел хоть бы один, был обречен на смерть от кровавого поноса. Чуть дальше лежали пухлые, сочные листья огнецвета. Достаточно лишь раз укусить их влажную мякоть, чтобы язык распух так, что не умещался во рту.

Лина острым трофейным ножом крошила корни, отжимала сок, растирала листья и плоды в полужидкую массу. Потом всё это смешивалось в положенной пропорции и в мелких блюдах сушилось на солнце. Когда темная, сладко пахнущая масса загустевала, подобно сиропу, в неё окунали наконечники стрел. Потом их подсушивали, обмазывали жиром — и очередная порция смерти готова.

Стрелами занимались Тинни и Вурран — двое ловких ясноглазых мальчишек лет двенадцати. Их товарищи вырезали заготовки, снабжали их оперением, так что на Лине оставалась лишь отрава. Она работала очень осторожно, чтоб ни одна капля зелья не попала на кожу, да и его запах она старалась не вдыхать. Вайми знал, что этот яд убивает, лишь попав в кровь, но его очень злило, что любимая занимается этим. Не потому даже, что опасно. Лина больше всего на свете ненавидела боль и спасла не одну жизнь. И ему не нравилось, что сейчас она спокойно и ловко готовила смерть для сотен, тысяч людей. Просто потому, что без этого ей уже некого будет спасать…