Проснулся он оттого, что кто-то с силой ткнул его древком копья в грудь. Юноша с трудом разлепил глаза и с не меньшим трудом сел. Тело затекло, голова стала тяжелой, но всё же, сон пошёл ему на пользу — теперь он стал прежним Вайми, мечтавшим лишь об одном — убежать. Он привычно потянулся за кинжалом — но тот исчез, конечно и когда — Вайми даже не мог вспомнить.

Он вздохнул и осмотрелся. Далеко над его родными горами угасал мутный коричневый закат. Клетка стояла на обочине дороги, вокруг горели костры и слышался гомон солдатни. Один из них — наверное, разбудивший его — пропихнул через прутья кусок сырого мяса.

— На. Жри.

Вайми осторожно взял кусок. Мясо отдавало тухлятиной, грязное и такое жёсткое, что он всё равно не смог бы его разжевать.

— А нормальной еды нет? — спросил он, выбрасывая мясо из клетки. — И я хочу пить.

— Потерпишь, — солдат поднял кусок, плюнул на него и просунул обратно.

Вайми, даже умирая от голода, не стал бы его есть.

Очевидно, приказ государя был срочным: отряд шёл и ночью, при свете факелов. Вайми сидел, скрестив ноги, и лениво смотрел на свои руки, коричнево-алые в отблесках пламени. Несмотря на все унижения, ему нравилось, что такое множество людей спешит куда-то ради него: он прикинул, что в отряде не меньше сотни солдат. Они так его боялись? Или боялись за него? Всё равно, скоро он узнает. И юноша стал смотреть вверх — туда, где гневными багрово-золотыми сполохами мерцала его звезда.

Под утро Вайми вновь заснул, а когда проснулся, они уже подъезжали к Парналу, столице Найра. Тут, на их изначальных, густо заселённых землях, он видел множество дворцов и усадеб, окружённых садами. Судя по рассказам Айната, здесь селились знатные найры, а беднота теснилась за городскими стенами.

По широкой, разбитой и грязной дороге туда и обратно ехали повозки или шли пешком, но охрана никого не подпускала к клетке, и лишь в отдалении за ней тянулся хвост любопытных. Сидевшего в ней Вайми терзал отчаянный стыд — мочиться сквозь прутья, на виду у всех, было унизительно, но просто слишком больно стало терпеть.

Он вздохнул, опустив голову, потом вновь взглянул на приближавшийся город. Его окружала белоснежная, с идеально ровными зубцами стена, не очень высокая — раза в три выше его роста. На островерхих венцах её башен трепетали флажки. А за ней тянулись бесконечные крыши и шпили домов.

Когда они подъехали ближе, под стеной обнаружился широкий ров. Из него нестерпимо несло падалью — то ли чтобы отпугнуть врагов, то ли потому, что там просто устроили свалку.

Они миновали широкие, окованные железом ворота. От множества незнакомых одежд и лиц у Вайми закружилась голова. Столько людей он в жизни не видел и даже не мог представить, что их может быть так много. При виде такого количества найров ему стало страшно — что перед этим живым морем жалкая горсточка Глаз Неба?

Клетка заковыляла по странной, выложенной круглыми камнями дороге — щели меж домов, узкой и длинной, как рана от найрского меча. Вайми ошарашенно глазел по сторонам, забыв о жажде и усталости — столько удивительного оказалось вокруг.

Дома, высокие, будто из трёх или четырёх, поставленных друг на друга, — как же добираются до верхних? — теснились вдоль дороги сплошными стенами, покрытыми выступами и канавками, острыми углами и провалами, выпуклыми гирляндами и фигурками, где — ярко раскрашенными, где — облезлыми… Они пахли грязью и нечистотами. От их пёстрого варварского великолепия кружилась голова, а к горлу подступала тошнота. Почти все двери из резного дерева были открыты, в них входили и выходили найры с корзинами и тележками, толкались, галдели, будто всё это жильё общее или ничьё — разве можно так жить?

В лесу, на полях, в тихом доме ворчуна Лархо Вайми видел в мелких врагах людей, почти таких же, как он сам. Но здесь, в полутёмном ущелье между домами, найры казались невыносимо чуждыми. В нелепо вычурной одежде, с угрюмыми некрасивыми лицами, все озабоченные, суетливые, шумные и грубые. Все что-то несли или катили нагруженные тележки. Множество солдат — почему-то все они ходили по трое-пятеро, озираясь и поигрывая деревянными дубинками. Чего они боятся в своём городе? Им поспешно уступали дорогу — Вайми видел, как замешкавшийся получил молниеносный удар дубинкой по ключице. И множество полуголых, в одной грязной тряпке вокруг бёдер. Эти злые насмешки над Глазами Неба вопили громче всех и швыряли в Вайми отбросами. Почтенные горожане хохотали, глядя, как юноша по-кошачьи брезгливо стряхивает с волос и кожи вонючий мусор. Ему хотелось закрыть глаза и зажать уши, хоть так исчезнуть из жуткого места, которое не могло даже привидеться в ночном кошмаре. Но любопытство было сильнее страха, сильнее отвращения — и Вайми смотрел во все глаза.

Дворец государя был городом в городе — громадное уступчатое здание, окружённое крепостной стеной, раза в два выше внешней и со стальными воротами. Через них они въехали на задний двор — тесный, тёмный и грязный. Солдаты широким кольцом окружили клетку, держа в руках луки. Один из них, бледный от страха, отпер замок.

— Вылезай! — крикнул командир.

Вайми медленно, неловко выбрался из клетки. Он видел, что здесь не место и уж точно не время для того, чтобы пытаться убежать. Под множеством злобных взглядов хотелось съёжиться, но затёкшее тело требовало совершенно иного — Вайми старательно потянулся и мотнул головой, отбросив назад волосы. Враги не должны заметить его страха.

— Хорошо, — найр подошёл ближе. — Я — Ханнар. Отныне я — твой хозяин.

Вайми молча смотрел на него. Слово «хозяин» он знал. Но представить себя вещью не мог.

— Повернись. Руки за спину, — лишь сейчас он заметил, что Ханнар держит пару тяжелых кандалов.

Вайми не шевельнулся, изо всех сил стараясь сохранять спокойный и независимый вид. Когда Ханнар зашёл за его спину, Вайми вновь охватил озноб. Он вздрогнул, когда найр завёл его руки за спину, но сопротивляться не стал — получить стрелу в горло не хотелось.