Я был недалеко и наверное мог бы как-то помочь... но передо мной находился сильный мистик, который сначала успешно наводил на меня морок, долгое время оставаясь вблизи незамеченным, а теперь усилием мысли парализовал мою правую руку, не позволяя на себя напасть. Пока я боролся с самим собой, пытаясь вновь обрести контроль над своим телом, Зэм уже поднялся на ноги и метнулся к бегущему к флагштоку солдату Красных. В отчаянье я отбросил меч - все равно я ничего не мог им сделать - и прыгнул на восставшего, мертвой хваткой вцепившись в его лодыжку той рукой, которой еще мог управлять. Он упал на живот и задергал ногами, пытаясь освободиться. Глаза вновь ослепила фиолетовая вспышка и я приготовился к удару, но этого не произошло. Зэм окружил себя защитой и через мгновение я понял, почему: огненный сгусток, яркий, как маленькое солнце, падал на нас с неба. Я инстинктивно зажмурился, уткнувшись лицом в землю. Мышцы одеревенели в ожидании сильной боли и я даже не осознавал, как сильно сжал пальцы, которыми держал Синего.

Боли не было. По крайней мере той, которую я ждал. Вместо этого была упругая волна почти нестерпимого горячего воздуха, которая придавила к земле и выбила из головы почти все мысли. Открыв глаза, я успел заметить золотой отблеск уже растаявшего барьера...

Матрена. Я нисколько не сомневался, что это она защитила меня вопреки моему плану. И хотя я был зол от того, что возможно именно этой капли защиты могло не хватить тому солдату из Красных, который оказался ближе всего к флагштоку, я все равно не мог не радоваться, что все еще жив.

Но даже ослабленный защитной магией удар был сокрушительным - у меня потемнело в глазах, а в ушах на одной высокой ноте зазвенела сирена. Я начал отключаться. Хватая ртом раскаленный воздух, я еще старался удержаться в сознании, но не сомневался, что теперь мистику Синих не составит труда меня добить.

Даже сквозь закрытые веки я видел клонящееся к горизонту солнце - оно больно слепило глаза, но как я не старался отвернуться, у меня ничего не получалось. Лежать на твердой земле было неудобно. Все тело ныло. И только мягко падающий на лицо снег успокаивал, снимал боль и напряжение... Как же все-таки хорошо дома, где суровая зима сменяется холодным летом и никогда не бывает жары. Я начал хватать ртом снег, потому что в горле все пересохло... Вот если бы мне еще удалось повернуть голову так, чтобы фиолетовое солнце не резало глаза...

– Эй, Красный, если ты не собираешься умирать, то приходи уже в себя. Сколько можно валяться?

Прилагая чудовищные усилия, я разомкнул веки. Восставший с нашивками Синих светил мне в глаза своим жезлом и брызгал в лицо водой из моей же фляги.

– Ну наконец-то, очнулся! Я уже думал до завтра тут сидеть будем.

Сознание прояснилось и я быстро повернул голову в сторону флагштока. От резкого движения в глазах снова потемнело, но мне удалось сфокусировать взгляд на поднятом флаге. Красный.

– Ты снова нас перехитрил, - произнес Зэм, проследив за моим взглядом.

Я недоуменно посмотрел на него.

– Мне нужно было следить за вами обоими и в случае чего не дать поднять флаг. Но ты все время оказываешься в эпицентре событий и я решил на всякий случай держаться поближе к тебе. Вот идиот... мы могли выиграть.

– Как ты сумел подойти ко мне так близко?

– Гипноз. Но у тебя высокая сопротивляемость, ты вообще не должен был меня увидеть.

– Понятно. Спасибо, что не убил, когда я отключился.

– В этом не было практического смысла. К тому моменту уже стало ясно, что я не успею помешать другому вашему солдату и мы проиграем этот раунд. Я не склонен к эмоциональным поступкам. Хотя... это досадно.

– Почему ты меня не бросил?

– Потому что ты вцепился в меня как клещ и я не могу разжать твои пальцы. Похоже на судорогу, - сказал Зэм и только сейчас я обнаружил, что все еще держу его за лодыжку.
– Отрубить тебе руку было моим планом "Б".

Зародившаяся было симпатия к восставшему тут же исчезла. Я отдернул руку, будто его нога раскалилась за секунду.

– Лекари бы быстро прирастили тебе ее обратно, - усмехнулся Синий и встал на ноги - на левой лодыжке остались вмятины от моих пальцев. С какой же силой я их сжимал, что сумел прогнуть сверхпрочный металл?

Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я ее проигнорировал.

– Если нам когда-нибудь доведется воевать с тобой бок о бок, - серьезно сказал Зэм, - я без страха подставлю тебе спину.

Я не мог ответить ему тем же, но он и не ждал моего ответа, развернувшись и спокойно направившись в сторону своего батальона.

Элементали, в отличие от скелетов, не собирались падать замертво после того, как раунд завершился нашей победой. Но их было не так много и обратный путь я преодолел не вступая в бой. Вниманием Красных целиком завладел поднявший флаг хадаганец, и на меня никто не обращал внимания, кроме моей группы, которая ждала у края поля, не принимая участия во всеобщем ликовании. Лоб уже тоже был здесь и я отметил, что он не слишком пострадал, во всяком случае не больше, чем в первом раунде. Матрена изо всех сил старалась не встретиться со мной взглядом. Я конечно был благодарен ей за спасение, но она должна научиться четко следовать приказам, даже если они ей не нравятся.