Крашеный блондин провёл рукой по отросшим волосам и задумчиво глянул на братца. Глаза близнецов налились непреодолимым желанием отмщения. Куро приложил указательный палец к губам, а Широ облизнулся в предвкушении, и оба направились по лестнице, не издавая ни звука. Темнота поглощала две бесшумные тени предстоящего возмездия.

Чёрный Дворец погружался в царство сна. Окошко за окошком сначала бледнело, а затем погружалось во мрак безоблачного и звёздного неба. Холодный горный воздух пробирал Зетцу до самых костей, когда они, выйдя из Пристанища Учих, молча направились по Улице Грёз.

Широкая мостовая с изящными каменными домами по каждую сторону. Они возвышались в два или три этажа, а каждое крыльцо охранялось Грифоном или Цербером, Горгоной или Минотавром. Некоторые балконы держали древнегреческие Титаны. По аркам ползали Змеи-искусители. В фонтанах купались Бесы и Ангелы, кружась в дружном хороводе. Вырезанные цветные камни под ногами изображали обманчивую утопию: небеса, улыбающиеся лица людей, золотые котелки… и всё втоптано в грязь, в прямом смысле этого слова.

По улице всё еще бродили съехавшиеся с разных частей мира гости. Обменивались впечатлениями, аристократично махали руками и с благоговением осматривались по сторонам. Не чурались фоткать и лапать своими грязными руками скульптуры.

Поглощенные в свой собственный мирок грез на символичном улице, ни одна живая душа Зетцу не замечала. Они двигались по переулкам, избегая больших скоплений людей и свет, медленно, но верно приближались к опочивальне блондиночки-зазнайки. Не говори она так много лишнего, не томилась бы сейчас в ожидании стервятников братьев Учих. Самуи наверняка понимала, что её слова чреваты страшными последствиями, но тем не менее была рада тому, что высказалась виновнице торжества. Некогда вот таким же образом принял смерть и Атсуи. В ночь. От рук Хидана.

Однако Самуи не судьба была умереть именно в этот наполненный переживаниями день. И благодарить ей следовало притаившегося в ожидании близнецов Какузу. Он уже на ногах еле стоял от усталости и каким-то чудом держал веки открытыми, но всё равно своего «поста» не покидал…

От Даруи, его вечного раба за несложную услугу, касающегося неожиданного повышения, Яку прилетела весточка с докладом. Прыгающие буквы на скомканном листе бумаги, который смуглый парнишка оставил на рабочем столе Какузу, заставили адресата устало вздохнуть, потеплее одеться и караулить неудавшихся убийц возле небольшого двухэтажного дома, где коротала в страхе время Самуи.

Какузу не хотелось особо-то возиться с возникнувшей проблемой, но долг перед Итачи обязывал. Завидев близнецов, Яку повёл плечами и вышел из тени. Зетцу, как следствие, тоже остановились.

— Решили устроить резню в священном месте? — усталым сиплым голосом проговорил Какузу, убрав руки в карманы широких штанин.

— Раз уж разговор принял такой оборот, то скажем так…

— … в кругу Учиховского окружения не должно быть инакомыслящих еретиков.

— Вряд ли Итачи-сама одобрит незапланированное убийство, — настаивал на своём Какузу, хотя прекрасно понимал мотивы Зетцу и даже отчасти одобрял их. Незачем в столь трудные времена подкармливать таких вот болтливых личностей, как Самуи.

— Он и не заметит пропажу одного из гостей, — в унисон огрызнулись Широ и Куро.

— Ваша обожаемая Сакура заметит.

Какузу прекрасно знал, какой дурнушка семьи Учих была занозой в заднице. Эдакая мученица небось уже придумала слова извинения. Но, не обнаружив в рядах гостей Самуи, она быстро всё поймёт. Вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы. А то, что произошло сейчас, по сути, — пустяк.

— Авторитет Учих быстро растает, если позволять такие вольности.

— Я сам этим займусь, — взял на себя ответственность Какузу, которую брать уж точно не намеревался до этого мгновения.

— Если пташка по-прежнему будет открывать свой рот, то мы непременно явимся снова, — прошептали Зетцу, исчезая в играющих тенях неподвижных домов.

========== Глава XXIII. Часть 3. ==========

Сакура чувствовала себя обезьянкой в цирке, на которую все неустанно смотрят и которой восхищаются. Эдакая диковинная зверушка, в кои-то веки выпущенная из клетки надзора в вольный мир. Она, подобно явлению Христа народу, являла свой лик Второму Миру Нелегалов в исключительных случаях, а потому слухов расплодилось так много, что простая истина повергла простой люд в шоковое состояние.

Народ ожидал увидеть божественную красоту Елены Троянской, воинственность Орлеанской девы и, пожалуй, жертвенность Алевтины Кесарийской, но получили Сакуру Харуно. Она была новой страничкой истории. Новой героиней чьих-то баллад и сказок. Новой принцессой, воительницей и мученицей, которая несла в себе тот странный огонёк, обезоруживающий и пленяющий простых смертных.

С последнего масштабного званого ужина, произошедшего около трёх лет назад в небольшом итальянском городке, Сакура успела многому научиться. Если раньше она, серая мышка, была невольницей собственных манер, выдававших её и отчасти опозоривших, то теперь худощавая спинка держалась ровно, а слепленный подбородок смотрел вверх в самых лучших традициях того общества, в котором дурнушка оказалась.