— Иди в дом, — сзади ласково сказала тетушка. — У нас в Греции ужин едят чуть теплым, но не ледяным.

— Я не хочу есть, — с трудом выдавила Виола. В горле саднило от невыплаканных слез.

— После оузо на аперитивчик тебе сразу станет лучше, — обеспокоенно заверила тетя. — В тяжелых случаях я наливаю своим гостям и по второй порции.

Виола отвернулась. Совсем не нужно, чтобы тетя видела, что у нее глаза на мокром месте. Просто смешно — рыдать о мужчине, которого она не знала еще два дня назад.

— Пожалуйста, отвезите меня на берег, а не на яхту. Я покажу место.

Решение Никоса возникло само собой. Точно так же, как и то, чтобы убраться с ужина.

«Любовь не поддается рассудку», — на прощание сказал Анатоль. Никос пренебрежительно фыркнул. Любовь — великое слово. И в случае с Виолой уж точно не подходит. Между ними сущая химия. Когда они рядом, то не в состоянии не касаться друг друга. Они друг друга хотят. У них все одновременно; такого у него не было с другими женщинами. Это не любовь, а чистые гормоны.

— Это то место, где я должен вас высадить? — Фары вертолета шарили по берегу в поисках подходящего для приземления места. — Лучше спущу-ка я вас на лестнице.

Никос напряженно смотрел вниз. За песчаным пляжем — небольшая пиниевая рощица. За ней вольготно стоит дом. Машинально Никос перегнулся наружу, когда дверь дома открылась, и он увидел трех людей, которые оттуда вышли.

Одной из них была Виола. Он ни капли не сомневался. Ее рыжие волосы вспыхивали в лучах фар. Блондинка рядом с ней, должно быть, ее тетка. И сопровождает их эффектный мужчина постарше. Насколько Никос мог издали разобрать, местный, грек. Все направлялись к машине. Вдруг Виола подняла голову и приставила руку ко лбу, защищаясь от света вертолетных фар. Никос поспешно высунулся чуть ли не наполовину, впрочем, разглядеть его она все равно не могла.

— Летите дальше, — сказал Никос. Он почувствовал, как пилот на него покосился, однако не нашел нужным отреагировать. — Но чтобы вон та машина была в зоне видимости. Я хочу знать, куда они едут.

Пилот Джейк ни о чем не спрашивал. Он работал уже больше десяти лет у Анатоля и примерно столько же знал Никоса. Определенно есть причины, чтобы преследовать этот автомобиль. Наверняка очень важные.

— Скорее всего это береговая охрана. Вы не заметили, что написано на борту? — Димитриос уверенно вел машину по узким улочкам Корфу.

Чтобы отвлечь Виолу от ее переживаний, Бригитта предложила всем вместе где-нибудь потанцевать. К тому моменту Виола уже достаточно приняла оузо, чтобы не возражать. У нее немного покруживалась голова. Громкий стрекот вертолетного мотора гремел в ушах. Она прикрыла глаза и откинула голову на мягкие подушки заднего сиденья. И заставила себя дышать спокойно и равномерно. Только ей еще приступа дурноты недоставало.

Бригитта тщетно пыталась разглядеть вертолет через ветровое стекло. Но в темноте только слышался характерный стрекот мотора.

— Честное слово, вертолет ведет себя странно. Наверное, полиция гонится за ворами. На острове в последнее время было много краж со взломом. — Она повернула голову и посмотрела на Виолу, которая, закрыв глаза, лежала на подушках. — Вот увидишь, сегодня мы еще повеселимся на славу.

Ее племянница приоткрыла глаза и слегка улыбнулась:

— Обязательно.

Ее мутило, и она ненавидела Никоса, который не сдержал слова. Что тут могло быть веселого?

Никос стиснул зубы. Внутри клокотала нестерпимая злоба. Милее всего ему было бы собственными руками выволочь из дансинга этого парня, с которым Виола танцевала. Невыносимо видеть, как этот тип положил свои лапы ей ниже талии, прямо на ягодицы. Все пары танцевали и лихо в такт музыке вертели бедрами, только не Виола и ее партнер. Этот хмырь зажал ее ноги между своими, как в тисках.

Повинуясь инстинкту, Никос до тех пор преследовал Виолу и ее спутников, пока не попал сюда. И испугался, потому что совершенно позабыл о себе и о том, что его могут узнать.

«Убери лапы, мальчик».

Но что это? Неужели этот хмырь принялся откровенно наглаживать Виолину попку? Прямо в центре танцплощадки? Никос побагровел. Он не собирается смотреть, как этот урод уволочет Виолу в темный уголок, чтобы сотворить с ней то, что обязано принадлежать только ему. Он ураганом ворвался в дансинг.

Виола чувствовала себя ужасно. Она не должна была пить оузо в таком количестве. Тетя вливала в нее этот разведенный водой спирт, как лекарство. Дома в Кёльне она никогда не пила ничего крепче красного сухого вина. Ну вот, пожалуйста, алкоголь соответственно на нее и подействовал.

Она отчетливо понимала, что давно должна осадить своего назойливого кавалера. Слишком уж много он позволял себе. Но у Виолы не было никаких сил, только усталость. Она беспомощно повела глазами в поисках тети, но не заметила ее нигде поблизости. Бригитта и Димитриос встретили друзей и, должно быть, все еще вместе с ними сидят в баре.