Они вышли на палубу. Море, невозмутимое и прекрасное, отражало небо и поблескивало на солнце. Виоле показалось, что оно ей хитро подмигивает. Она сощурилась и спрятала улыбку, чуть отвернувшись под взглядом Никоса.

— Ауе, aye, koukla mou, моя красавица. — Он галантно помог ей перебраться через леер. Подержал трапик, пока она, с трясущимися коленями, перебиралась в свою моторку, и отвязал конец.

— До вечера. — На прощание он поднял руку.

— Пока.

Маленькая моторка везла Виолу к берегу, а она не отрывала глаз от Никоса. Он делался все меньше. Потом моторка обогнула утес, естественной преградой уходивший далеко в бухту, и она потеряла Никоса из виду.

— Ты уверена, что он тот, кто тебе нужен?

Бригитта размешивала ложечкой свой греческий кофе. Они сидели в одном из самых милых уличных кафе Корфу. Вокруг сновали люди. Раньше Виола всегда стремилась выпить чашку кофе в тихом месте. Ей было мучительно видеть счастливые парочки. Они невольно напоминали ей об утрате. А сегодня она будто нарочно искала толпы.

— Я уверена, что он совсем не тот, кто мне нужен, — возразила Виола, сияя новой для нее улыбкой. — От этого все только гораздо интереснее.

Бригитта молча кивнула и занялась своими мыслями. В конце концов, она должна радоваться вместе с племянницей, что этот мужчина отвлек Виолу от ее горя. После смерти Христиана она еще не видела свою племянницу такой раскованной и оживленной. Тем не менее она беспокоилась.

Рыбак, который сутками не снимается с якоря, — это необычно. К тому же местные рыбаки очень редко водят свои суденышки в такие места, где бывают туристы. Рыба не любит шума — старая мудрость, которую ее племянница сама должна знать. Не раздумывая дольше, Бригитта нагнулась к Виоле и потянула носом:

— Ты сейчас прямо от него?

— Да, я там задержалась… — Виола отпрянула. — Что опять не так?

— От тебя совсем не пахнет рыбой. — Бригитта унюхала от своей племянницы лишь запах морского ветра и свежести — на рыбу ни намека.

Виола рассеянно посмотрела на нее:

— Это совершенно нормальная яхта. Абсолютно чистая. Там ничем не пахнет. — И с опозданием заметила, что ее ответ обеспокоил тетю еще больше.

— Вероятно, там нет команды? — тут же вылетел следующий вопрос.

Виола со злостью захлопнула меню. Вообще-то она слегка хотела есть. Но Бригиттина подозрительность испортила ей аппетит. Она иронично уставилась на тетю:

— Чтобы ты наконец успокоилась, сегодня вечером Никос придет к нам ужинать. И тогда ты сможешь составить о нем собственное представление.

Бригитта поняла, что обидела Виолу. И решила переломить ситуацию, быстро заговорив более легким тоном.

— Тогда мне остается только надеяться, что я, как ты, не поддамся чарам твоего рыбака, — с улыбкой сказала она. — Димитриос может быть ужасно ревнивым.

Виола потихоньку с облегчением вздохнула. Ей тоже не хотелось спорить с тетей.

— Думаю, я бы что-нибудь съела. — Она миролюбиво открыла меню. — Что ты мне посоветуешь?

— Здесь должна быть хорошая рыба. — Бригитта испуганно осеклась. Вдруг Виола решит, что это намек на ее Никоса?

Они встретились взглядами. И одновременно дружно захохотали.

— Правда, я совсем не нарочно, — виновато сказала Бригитта.

Виола подмигнула ей:

— Но вполне твой стиль.

Виола углубилась в изучение меню, а Бригитта решила обязательно навести справки о таинственном Никосе-рыбаке. Она инстинктивно чувствовала, что здесь что-то не так. Виола за свою еще небольшую жизнь натерпелась уже достаточно горя. Бригитта сделает все, чтобы ее защитить.

Все.

Часом позже Никос весело посвистывал в каюте, перед зеркалом приводя свою физиономию в порядок. Он не знал, настолько ли консервативны родственники Виолы, как большинство уроженцев острова. Здесь на ужин никогда не ходят в той же одежде, какую носят днем. Даже в том случае, если это всего лишь скромный, домашний, вовсе не званый ужин. Поэтому очень критично относятся к иностранцам, которые могут явиться на ужин в шортах.

В целях предосторожности Никос решил вместо своих любимых джинсов надеть темные брюки. К ним он подобрал кипенно-белую рубашку.

С изумлением Никос обнаружил, что радуется вечеру и особенно тому, что увидит Виолу. Ее сияющая и в то же время чуть испуганная улыбка вызывала у него теплое ощущение счастья. А стоило ему лишь вспомнить ее гибкое тело, как он возбудился настолько, что пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы подумать о чем-то другом.

Он радовался вечеру — и Виоле. И никак не мог перестать этому удивляться.

Шум приближавшегося вертолета заставил его прислушаться. Никос надеялся, что тот изменит курс. Однако вертолет достиг яхты и закружил над ней. Никос торопливо вылез на палубу. К его удивлению, пилот перегнулся над открытой дверцей и спросил откровенно по-американски: