— Ба, знакомцы тут имеются! Вот где встретиться довелось! Был десятником, ныне сотник. Имя вот твое запамятствовал... — «Юрий Васильич», услужливо подсказал Неждан. — Да, да, вспомнил, Юрий. Други, намедни этот сотник мне жизнь спас, потому почет ему от меня. Скамеек у нас нет, садись, сотник, на попоны. Так это ты великого князя пленил? Сперва бирючей, потом...

— Да, то я. Одначе недосуг мне, Гурьян, — прервал его Юрша. — Дело важное, мне надобно самого Кудеяра.

— Выходит, я Кудеяр и есть.

Юрша некоторое время смотрел на Гурьяна с удивлением:

— Мне ведомо, что Кудеяр осторожный мужик. А ты к татарам угодил не от большого ума.

— Верно. И на старуху бывает проруха. А крестили меня действительно Гурьяном. Как видишь, тебе второй раз везет.

— Повезло или нет, поглядим. Со мной пятеро. Этих двух знаешь?

— Знаю, Неждан и Демьян. Неждан ловок, а влип. А тебя, Демьян, живым не думал увидеть... И старика десятника узнал, он с тобой тогда в деле был.

— Этот десятник — мой отец названый, Аким. А этот, что в княжеском наряде, — назывался князем Мосальским.

— Слышал. Правая рука опального великого князя рязанского. Здравствуй многие годы, князь.

— Так вот, атаман Кудеяр, не князь он вовсе, а сын монастырского воя Деридуба, имя его Харитон. Мы с ним вместе у его отца сабельному делу учились. А тот воинник Деридуб у самозванца воеводой именовался.

Этим словам больше всех удивился Сарацин, даже вскочил:

— Так что, князь Мосальский — воеводы сын?! То-то я смотрю...

Под тяжелым взглядом Гурьяна-Кудеяра Демьян сник. Однако атаман подбодрил его:

— Договаривай, что видел.

— На людях этот настоящим князем был. А вечерами, я заметил, он с воеводой Деридубом в лес уходил. Шептались там... С воеводой не по-княжески держался.

Кудеяр перевел суровый взгляд на Харитона:

— Наговаривают на тебя, князь? Аль запугали? Тут ты свободная птица, говори только правду.

— Сотник Юрий сказал правду, атаман. Меня крестили Харитоном.

— Вон оно как... Ну, сотник, продолжай.

— Я все сказал. Твое слово, ты нас вызвал.

— Мое слово короткое. Отдай великого князя и уезжай с Богом, даже разоружать твоих стрельцов не буду. А Новосиль выплатит мне пять тысяч серебряных копеек, и его разорять не буду. Видишь, какой я добрый. Все потому, что тебя встретил.

— Не дай Бог такой доброты. Мною полонен самозванец, присвоивший себе имя великого князя. На деле — он выкормыш литовский, будто бы сродственник беглых князей Ивана Рязанского и Семена Вельского.

— Это мы слышали. Он грамоту подписывал как великий князь Рязанский-Вельский. Вот, глядишь, к нему и потянутся другие князья да дворяне, коим царь Иван не по нраву. Так что пока буду считать его великим князем, и отдавай нам его. Ему у нас будет лучше, чем в застенках у царя Ивана.

— Сдать тебе его не могу. Он тяжело ранен. На коне или на телеге и версты не проедет, помрет. Трясти его нельзя. Пусть подтвердят твои люди. Скажи, Сарацин.

— Сотник правду молвил. Во время боя оглоушили его, и до сих пор слаб, как ребенок малый. Есть не может, сам кормил и поил его. Знахарь говорил: ему можно только лежать.

— И я его видел, — добавил Неждан. — В избу его на руках понесли.

— Понял. Ты, сотник, вызывай своих людей и уходи на все четыре стороны. А мы войдем в Новосиль и будем там жить, пока не оправится великий князь.

— Атаман, я не могу возвращаться без самозванца. Без него в Москве меня ждет дыба. Так уж лучше я тут, под Новосилем, голову сложу. Отпустишь нас с отцом в Новосиль, хорошо, не отпустишь, наша кровь тут прольется.

— Чего-то ты, Юрий, все о крови. Мы не только казнить, но и миловать можем. Други, — обратился Кудеяр к своим помощникам, сидящим на попонах, — будем ли выручать пленника, назвавшегося великим князем рязанским?

Неждан и Сарацин в один голос ответили: «Дохлый нам без надобности, хоть и великий князь». Казацкий атаман Изот пробурчал что-то невнятное, остальные согласно кивнули.

— Ладно, — согласился Гурьян. — Но князь нам все-таки нужен. Так вот, Харитон, мы тебе не верим, что ты сын воеводы Деридуба... А знаем, что ты — князь Ростислав Мосальский! Теперь поведай нам откровенно, как твое княжеское величество у татар оказалось.

Харитону вначале показалось, что атаман шутит, но потом сообразил, что от него хотят. И сразу приободрился, спину распрямил, голову вскинул, усы пригладил и, подбоченясь, произнес:

— Не обессудь меня, атаман Кудеяр. Сказано: ложь при нужде — наполовину ложь... Наш род князей Мосальских один из древнейших на Руси. Но при царице Елене Мосальские попали в опалу. Отец мой казнен, Царство ему Небесное! Дядья сосланы по монастырям, а матери добрые люди помогли бежать в Литву. Было тогда мне от роду неполных десять лет. В Литве матушке покровительствовал князь Семен Вельский. А у него, мы знаем, большие связи с султаном турецким. Через него мы с великим князем Рязанским-Бельским оказались в Бахчисарае...