Рум еще раз поклонился, на этот раз не возразив против ответных поклонов, и пошел к лошадям - разговор был окончен. Гольдар получил привезенные дядей мешки, и всадник, ведя в поводу вторую лошадь, скрылся в степи.

– Может быть, вы согласитесь быть нашими гостями?
– смущенно спросил юный Гольдар, - Мама будет рада...

Ниро согласился.

Нея, мать Гольдара, была красива именно той диковато-гордой, западающей в душу красотой, которой славятся румские женщины, но которая дается лишь одной счастливице из великого множества. А впрочем, счастливице ли?
– с сомнением покачал головой Ниро, глядя на точеный профиль, уверенные спокойные движения тонких рук, бездонные черные омуты глаз под гордым разлетом бровей.

Домик был бедным, но чистеньким и уютным, ярко пылал огонь в очаге, неприхотливая, но от души предложенная еда казалась особенно вкусной, и руки Ниро снова приросли к лею, который теперь не кромсал душу в клочья - тихо говорил о своем, иногда лишь всхлипывая под вдруг сорвавшимися пальцами.

Когда пришло время уходить, маг нехотя поставил инструмент на скамью, и тот в ответ звякнул с явным сожалением.

– Возьми его, вы ведь не хотите расставаться, - спокойно предложила хозяйка, - Твои руки созданы для его струн.

– К сожалению, мои руки созданы не только для этого, - грустно усмехнулся маг, - да и с Гольдаром ему будет спокойнее.

Слушавшие разговор мальчишки почему-то даже не удивлялись тому, что о лее говорят как о живом существе. Гольдар набрал было воздуху, чтобы что-то сказать, но мать его опередила:

– Сыну я куплю новый лей, Римал поможет, - и юный певец согласно кивнул, - А этот, видно, ждал здесь тебя...

Ниро начал снова возражать, но тут к разговору присоединился Миура, вдруг тоже взявшийся убеждать его принять подарок, даже пообещавший везти его, как верный оруженосец. Пришлось уступить уговорам и собственному желанию и согласиться.

Хозяин постоялого двора проводил их на следующее утро с явным разочарованием - торговля не пошла, да и перстень Миуры продолжал притягивать его взгляд. Не смотря на то, что выехали рано, у городских ворот их уже ждали. На этот раз Римал приехал не один. Рядом с ним на высоком тонконогом рыжем жеребце - никак, дань уважения огненному покровителю - восседал пожилой рум, в котором явно угадывался вождь. Державшийся немного позади молодой парень вел двух груженых лошадей.

– Я не стану спрашивать, как и почему Огненногривый даровал вам свою благосклонность. Если он выбрал вас, значит, вы того достойны, - начал вождь.

– Нам нечего скрывать, - пожал плечами Ниро и рассказал о необычной встрече в степи.

Вождь тонко улыбнулся:

– Ты рассказал, как это было, но не о том, почему.

– Для нас самих это загадка, - чуть поклонившись, ответил маг, - Но думаю, причина - дело, к которому мы призваны.

– Если в вашем деле помогают даже румские духи-покровители, значит, и для нас честь вам помочь, - также слегка склонил голову вождь. По его знаку молодой рум подъехал ближе, подведя к друзьям лошадей.
– Это хорошие кони, а в седельных сумках вы найдете все, что нужно для дальней дороги. И пусть ваш поход завершится удачно.

– Спасибо, вождь. Мы не забудем помощи румов, - от души поклонился маг, и Миура последовал его примеру.

– Что ж, помяните нас добром, - уже открыто улыбнулся седой вождь, - Прощайте, и пусть боги будут милостивы к вам.

Всадники развернулись и поскакали обратно в степь. Похоже, в племени Огненногривого не любили долгих церемоний. Ни Римал, ни юноша так и не проронили ни слова в присутствии вождя.

***

Чем ближе к северу, тем зеленее становилась степь по берегам Авины, и в конце концов появились небольшие перелески и заросшие овраги, что было очень даже кстати - в этих краях осень давно вступила в свои права, и в непогожие ночи под защитой деревьев было гораздо приятнее. А непогода словно испытывала терпение, пронизывающий холодный ветер и дождь стали постоянными спутниками путешественников.

Уже на второй день пути от Норлана выяснилось, почему Миура так просил мага взять лей.

Сидя вечером у костра и глядя в огонь, мальчик задумчиво поглаживал зачехленный инструмент. Поймав взгляд мага, тих сказал:

– Я хочу научиться играть. Научи меня, Ниро! Пожалуйста...

– Твой отец тоже просил его об этом, - не дав магу ответить, неожиданно подал голос Юн Чи, - Только терпения у него хватило не надолго.

Миура подался вперед:

– Отец? Он всегда любил слушать песни, но я не представляю его с леем в руках...

– Он очень хотел спеть для твоей матери, - улыбнулся Недомерок.

– Я терпеливый, - немного помолчав, снова начал Миура, - Научи!

Ниро глянул на руку мальчика, сжавшую гриф.

– Расчехли лей.

Струны удивленно дрогнули, поймав случайный вихрик. Ниро взял инструмент.

– Держат его так, - показал и передал назад, - Попробуй... Так. А теперь скажи, что ты больше всего любишь держать в руках?

– Не знаю...
– задумался мальчишка.
– Меч. Старые книги. Цветы.