–  Зачем? Сыграем на ее зависти и стремлении насолить сменщице.

–  С чего ты взял, что она ей завидует?

–  Прилавок у них один? Условия работы одни? А Вешний почему-то достался первой, а не второй. Несправедливо!

–  Конечно, несправедливо! А что мы ей скажем?

–  Придумаем по дороге, - ответил Кирилл, открывая тяжелую дверь магазина на ржавой пружине.

Круглолицая продавщица памятником стояла за прилавком и смотрела сквозь Кирилла. Перед ней лежал хлебный лоток, в котором ничего не было, кроме картонной таблички с надписью «Весь хлеб свежий, руками не лапать!».

–  Иди сюда! Не плачь!
– подозвал Кирилл отставшую Веру, притянул ее за руку и подтолкнул к прилавку.
– Здравствуйте!
– поздоровался он с продавщицей.
– Это жена Андрея. Мы его уже второй день разыскиваем. Только вы можете нам помочь.

–  Какого еще Андрея?
– неожиданно тонким голоском спросила продавщица, не выказывая при этом ни малейшего интереса.

–  Как?
– сыграл удивление Кирилл.
– Разве вы его не знаете? Высокий кучерявый блондин. По нашим данным, он вчера встречался с вашей коллегой.

–  С какой еще коллегой?

–  Которая стояла за этим прилавком вчера, - пояснил Кирилл.

Несколько секунд в голове продавщицы шла переработка информации. Наконец Кирилл заметил, что ее глаза ожили. Продавщица увидела в ближайшей перспективе возможность тонко нагадить сменщице. Она перевела взгляд на Веру, оценивающе посмотрела на ее лицо, грудь и, насколько позволял прилавок, на бедра, затем скривила губы.

–  Так вы… э-э-э… жена?

–  Жена, - полным трагизма голосом ответила Вера.

–  Ага, - кивнула продавщица, не слишком стараясь справиться с губами, которые помимо ее воли расползались в нехорошей улыбке.
– Есть у меня ее домашний адресок, есть, конечно… Очень может быть, что вы найдете у нее своего мужа. Очень может быть…

–  Скажите, - произнесла Вера, - а они, должно быть, по коммерческим вопросам встречались? Так ведь?

–  Не знаю, не знаю!
– многозначительно произнесла продавщица, глубоко вздохнула и посмотрела на Веру с состраданием.
– Может, по коммерческим, может, еще по каким. Это вы сами разбирайтесь. Я адресок вам дам. Но с одним условием: обо мне - ни слова. Вы меня не видели, в магазин не заходили.

–  Если бы люди не желали зла своему ближнему, - философски изрек Кирилл, выходя из магазина, - мы бы потерялись на этой земле… Нам нужно купить ленту скотча. У меня была, но кончилась. Я ведь не знал, что она здесь так хорошо пойдет. Рассчитывал лишь разок замотать морду медведю, чтобы челюсть не отвисала, а здесь оказалось столько морд!

–  Смотрю на тебя, и сердце радуется, - призналась Вера, садясь в машину.
– В тебе столько уверенности.

–  Это я перед тобой красуюсь, - ответил Кирилл. Он запустил мотор, посмотрел на датчик топлива и покачал головой.
– А вообще я пессимист. Вот, к примеру, я уже огорчен, что бензин на нуле.

–  Меня терзает мысль, что все это ты делаешь ради меня.

–  Мне приятно что-то делать ради тебя. И само по себе это занятие мне доставляет удовольствие.

–  Почему?

–  Охота на медведя, придется признать, накрылась медным тазом. Остается довольствоваться охотой на людей. Но это почти одно и то же. Я пришел к мысли, что разница только в моральном аспекте.

–  Ты хочешь сказать, что охотиться на человека безнравственно?

–  Ошибаешься, - ответил Кирилл, разворачиваясь в обратном направлении - дом, где жила продавщица, находился недалеко от «вышки».
– Безнравственно убивать зверей, потому как они не могут быть плохими. А человек бывает настолько наполнен пороками, что впору выдавать лицензии на отстрел негодяев.

Вера смотрела на него с испугом и интересом.

–  А теперь давай поговорим о деле, - сказал Кирилл, провожая взглядом ослепительно красивую горнолыжницу в оранжевом комбезе и с аквамариновыми «альпинами» на плече. Она его настолько впечатлила, что он невольно качнул головой и тихо присвистнул.
– Значит, о деле… Ты хорошо представляешь, насколько опасен Вешний?

–  Хорошо, - ответила Вера странным тоном и отвернулась.

Кирилл так и не понял, отчего в ее голосе появился холодок. У него даже мысли не было, что Вера уже вправе ревновать.

Он не стал близко подъезжать к дому, свернул с дороги на обширную галечную отмель, засоренную плавунами, и заглушил двигатель. Несколько минут они молча сидели, глядя на шумную зеленоводную реку, покрытую белыми бурунами.

–  Скорее всего его здесь нет, - сказал Кирилл, не желая напрасно обнадеживать девушку.
– Но продавщица может признаться, когда он у нее был, когда и куда ушел. Мне она вряд ли что скажет. А тебе, если хорошо сыграть ревность и возбудить бабскую солидарность, может выдать многое. Ты сможешь сыграть ревнивую жену?