Появление каких-то традиций за несчастные пять дней кажется слишком странным и поспешным, но если учесть, что это были пять совершенно ничем не занятых дней, которые порой со скуки растягивались до бесконечности, можно понять, что ничего странного на самом деле в этом нет. А может, тут просто время шло по-другому…

Крепкий кофе почти остыл, пока они пронесли его через пол-лагеря. В чашку Немо, с фиолетовым бледным ирисом на боку и трещинкой скраю, нырнула душистая длинная сосновая иголка. Нырнула и утонула, не давая себя вытянуть. Теперь ее кофе горчил совсем иначе и пах хвоей.

– Сильно я его?

– Не очень. Я бы услышала.

– Я ж не думал даже, что будет так… Точно?

– Лис бы запаниковал, если бы было сильно. Он видит все, что происходит вокруг.

Заросшее футбольное поле – большая зеленая тарелка, на которой они были жалкими крошками, остатками давно съеденного блюда. Они сидели в самом сердце Беседки на вытоптанном ими же пятачке травы.

– Надо держать себя в руках… - едва слышно произнесла Немо.

– А какого он к ней лез?!

– Не злись… Пожалуйста.

Пакость отставил чашку прочь и откинулся на спину, вытягиваясь на еще не прогревшейся из-за ночных холодов земле. На его неизменной мятой клетчатой рубашке кое-где виднелись зеленые пятна травяного сока. Губы Пакости кривились, ноздри сердито раздувались, но он все еще крепко держал свой гнев внутри, не давая ему выплеснуться наружу. Резким движением он сорвал колосок и сунул в рот, покусывая кончик. Курить из-за нервов хотелось сильно, но сигареты он решил беречь.

– Он просто с ней знакомился, - Немо сидела в трех шагах от него, прижав колени к груди, и пальцем пыталась выловить из чашки иголку.
– Не злись.

– Я не злюсь!

Она раздраженно выдохнула, поймав его настроенье, и только спустя несколько секунд сосредоточенного молчания ровно произнесла:

– Мне можешь не врать…

– А знаешь, как бесит это твое «Не злись»?
– Пакость выплюнул обгрызенную травинку и сорвал новую.

– Знаю, - после очередной паузы ответила Немо.
– Но я пока не придумала, что говорить тебе вместо этого.

Ветер прогнал волну по зеленым кронам сосен, принеся с собой почти осенний холод. Где-то далеко, за соснами, на западе от этого места, лил холодный надоедливый дождь. Темные тучи плыли по небу, но ни одна не задерживалась, чтобы промочить их последним весенним приветом. Будь с ними Лис, он бы обязательно сказал что-нибудь на этот счет. Рассказал бы про неотложные дела туч или про их общее важное собрание, посвященное началу лета, на которое они все спешат. Но Лис с ними не пошел. Его заинтересовал новый друг.

Пакость поморщился. Он не мог обосновать свою неприязнь к новичку. Точнее, не мог объяснить, что именно в Ките его раздражало. Исключая внимание к Спящей, разумеется. Дело было в самом Пакости. Он терпеть не мог перемены и новых людей. Перемены, на его взгляд, редко несли что-то хорошее, а возникающие на пороге незнакомцы только и делали, что рушили установленный порядок вещей. С многочисленными материными ухажерами было именно так. А здесь… Они только перезнакомились и начали привыкать друг к другу. И тут нате. Приносит нелегкая какого-то коротконогого хмыря, который считает, что от тут самый лучший.

Колючий колосок коснулся его щеки, заставив оборвать невеселые мысли. Тусклые зеленые глаза Немо смотрели тяжело и укоризненно.

– Снова начинаешь раздражаться… - резюмировала она, выбрасывая колосок, которым привлекала его внимание.
– Подумай о чем-нибудь приятном.

– О чем?

– Ну хотя бы о том, что суп мы сегодня доели и можно будет приготовить что-то посъедобней.

Пакость прыснул, потом рассмеялся, оценив ее самокритичность.

– Это, конечно, большое счастье, да. Никто, кроме Лиса… Кстати, - он нахмурился и сел, вытряхивая из волос мелкий мусор.
– Ты можешь от мелкого так не шарахаться, дура? Ему же обидно. Он же как дите совсем…

Вместо того, чтобы обидеться на «дуру», Немо медленно опустошила свою чашку и вытерла губы ладонью. Пакость еще раньше подметил, что она очень редко придавала значение словам, если не ощущала их эмоционального подтверждения. И этот упрек не нес в себе ни капли сомнения в ее умственных способностях.

– Лисенок понимает, что меня трогать не надо. Просто иногда забывает и пытается снова. Он не в обиде. Я же чувствую.

– Ну, а смысл? Ладно от меня ты только беситься будешь, но Лис-то другой. От него-то чего шарахаться?

– Не понимаешь, - вздохнула Немо и вытряхнула на траву рядом последние капли из своей чашки.
– Мне не важно, что именно я от вас поймаю. Мне сам факт неприятен. А стоит коснуться…

– Да тебя и без касания иногда накрывает, - Пакость посмотрел на нее почти сочувственно.
– Жестоко, конечно. Мне тоже не сладко из-за этого сглаза, но я хоть сам не страдаю…

– Может, теперь что-то измениться.

– С чего бы?

– Кто знает.

Она смотрела куда-то вдаль, на колышущиеся, скрипящие сосны. Ветер усилился, и стадион превратился в зеленое волнующееся море, волны которого щекотали их руки.