Дэй едва скрывает свое презрения к Эшу, когда помогает своей маме раскладывать банки. Я её не виню: если бы кого-нибудь, кто был мне не безразличен, подсадили на Дурман, я бы тоже возненавидела того, кто это сделал. Дурман один из самых худших наркотиков; он вызывает зависимость и разрушает жизни.

Он бросает в мою сторону еще один взгляд и воздух между нами потрескивает от напряжения.

— Эш, а разве ты не должен сейчас быть в другом месте? Например, зависать под мостом? — дерзко спрашивает Дей, ссылаясь на то место, где он встречается со своими клиентами.

Губы Эша сжимаются в тонкую линию.

— Что ж, так приятно было с вами повидаться, преподобный Фишер, Эш. Уверена, вам предстоит обойти еще много домов до наступления комендантского часа, так что не будем вас задерживать, — говорит Самрина, быстренько выпроваживая их за двери.

Преподобный Фишер смотрит на меня и его рот дергается. Он знает кто я такая.

— Вы правы, мы должны идти. Надеюсь увидеть вас на моей службе в воскресенье, — говорит он, выводя Эша на улицу.

— Это было грубо. Фишеры наши друзья, — говорит Майкл своей жене, как только та закрывает дверь.

В карих глазах Самрины вспыхивают искорки страха. Она, в самом деле, меня боится. Прежде, я никогда не думала о себе, как об особе, которую боятся, но, когда я думаю об этом, я — дочка Эмиссара. Я могу доставить её семье огромных неприятностей, уличив в общении с «племенем предателей», если захочу. И разрушить надежду Дей на попадание в Ускоренную политическую программу.

Майкл-старший смотрит на меня из угла комнаты. Он не боится меня, он не стыдится того, что он дружен с Фишерами и не боится выразить свое мнение по поводу Стражей. Во многих отношениях, он очень напоминает мне моего отца.

Дальше ужин идет гладко. Я очень хорошо проводила время, даже не заметив, как сгустились сумерки. Вой противовоздушной сирены, сигнализируя о начале комендантского часа, удивляет всех нас. Я в панике вскакиваю. Мама меня убьет!

— Мне нужно идти. Спасибо за чудесный вечер, — говорю я.

— Я провожу Вас до дома, — говорит Майкл-старший, подходя к буфету, чтобы прихватить аэрозоль против Разъяренных, который есть у каждой семьи, не важно, насколько та бедна.

Дей провожает меня до двери.

– Увидимся завтра в школе?

— Я поговорю с мамой, чтобы она дала согласие пригласить тебя как-нибудь на ужин, — говорю я, вспоминая о нашем уговоре.

— Да ладно тебе. На самом деле, я не очень-то и жду, что ты это сделаешь.

— Я же сказала, что познакомлю, — говорю я. и это правда.

Надеюсь, мы с Дей сможем стать добрыми подругами. Во мне загорается слабенькая искорка надежды, что Блэк Сити, в общем-то, может быть и не такой ужасный.

Следующий день в школе был уже не таким нервным, во-первых, благодаря Дей. Она провожает меня до всех классов, в которых у меня должны быть уроки, даже, несмотря на то, что потом ей приходится мчаться на свои собственные занятия, чтобы не опоздать, а это сродни подвигу, учитывая, сколько книг она с собой таскает. Не знаю, как у неё это получается. Вообще-то, это напоминает мне мой первый день в школе, когда повсюду со мной ходила Полли. Это воспоминание заставляет меня улыбнуться и мысленно сделать пометку, купить Дей сумку, когда я в следующий раз окажусь на рынке.

Раздается звонок на обед. Я надеваю куртку Эша, которую решила оставить, потому, как она мне вроде сильно нравится, как она на мне смотрится — к тому же, мне нравится, как он выходит из себя, когда видит меня в ней — и за остальными студентами я выхожу в коридор. Я смотрю на свои антикварные часы, когда студенты толкают меня. Я должна была встретиться с Дей в кафетерии через несколько минут. Кажется, я запомнила, где он находится.

Рядом со мной по коридору идет парень из моего класса, Крис Томпсон. Он приветливо мне улыбается и на его правой щеке появляется милая ямочка. Кровь приливает к моим щекам, прямо как тогда, когда я видела Эша Фишера в доме у Дей. При этом воспоминании по моей коже пробегают мурашки. Я потираю руки, пытаясь избавиться от ощущений. Я не хочу вспоминать о влечении, которое ни с того ни с сего испытала к Эшу и неважно каким мимолетным оно было.

Мне удается разыскать кафетерий, где Дей уже ждет меня.

— Мне нужно принять свои лекарства до еды, — говорю я ей, а потом добавляю, понижая голос, — у меня есть обезболивающее для Эм-Джея, но я не хочу отдавать их тебе прямо здесь. У меня будут неприятности, если кто-нибудь это увидит.

Она кивает, и мы идем в женский туалет.

— Для чего это? — спрашивает она, когда я запиваю таблетку водопроводной водой.

— Я родилась с дырой в сердце, и мне в восемь лет понадобилась пересадка сердца. Я должна принимать эти таблетки каждый день и стараться избегать «чрезмерного волнения». Фигня, — я кладу лекарство обратно себе в сумку и вынимаю обезболивающее. Протягиваю его Дей.