— Там есть гравировка, — говорю я.

Марта читает надпись: Марта Жао #00118. Собственность Натали Бьюкенен, Блэк Сити Штаб-Квартира, район Узел.

— Это твой новый идентификационный браслет. Нравится? — спрашиваю я.

Марта слегка кивает, ничего не говоря. Она должна быть удивлена; это очень дорогой подарок. Она надевает его.

Слышится шипящий звук и в балконном окне появляется мой котик Трюфелёк, он запрыгивает через перила и коврик в комнату. Его золотые глаза внимательно смотрят на Марту. Несмотря на то, что он выглядит как пестрый меховой шар, он в десять раз по размерам больше, чем обычная кошка. Он опять шипит на мою горничную.

— Пожалуй, я пойду. Прежде, чем эта кошка нападет на меня, — говорит Марта.

Она уходит и Трюфелёк прыгает ко мне на кровать и взбирается на мои колени. Я чешу ему спинку и бархатные розовые ушки.

— Ну, и где же ты был, а? — Трюфелёк мурлычет и тычется носом в мою руку.

Он спрыгивает с моих колен и обнюхивает зеленый мундир, лежащий на моей подушке, а потом вопросительно мяукает. Я с любопытством роюсь в карманах, хочу посмотреть, что внутри. Все, что я нахожу, это горсть мелочи, пачку сигарет и старую игральную карту. На рубашке переплетались спирали и волны, словно живые, они создавали новый рисунок с каждой секундой. Я переворачиваю карту и под своими пальцами вижу два сердца: красное и черное.

Я сбрасываю мундир на пол, откидываюсь на спину, глядя в потолок. Когда мы были детьми, мы с Полли играли в одну из разновидностей Шпиона, когда мы искали изображение на фигурной штукатурке. Я находила льва, кролика с тремя ушами, феникса, лицо парня-Дарклинга… Мои веки тяжелеют. Я быстро погружаюсь в глубокий, беспокойный сон, который наполнен кошмарными видениями.

* * *

Я стою в темной и пустой пещере. Пространство огромное, здесь страшно и я понимаю, что что-то не так. Стены какие-то странные. Я протягиваю руку и касаюсь гладкого камня, ожидая, что он окажется холодным и твердым, но вместо этого, он теплый и скользкий. Я отдергиваю руку. Мои пальцы липкие от крови.

Где-то в темноте что-то шевелится. Я не одна.

Во мне растет страх. Я помню, что украла что-то, что-то ценное, но не могу вспомнить, что именно. Все, что мне известно, они хотят это вернуть. Я должна выбраться отсюда прежде, чем меня найдут. Я пытаюсь пошевелиться, но ноги прилипли к мокрой, рыхлой земле. Я чувствую, как Что-то приближается, оно ищет меня. Я стараюсь оставаться спокойной, но потом происходит… Пещера начинает сжиматься вокруг меня. На меня накатывает паника, когда стены становятся все ближе и ближе, пока они не сжимают меня. Я не могу дышать, я задыхаюсь…

* * *

Я мгновенно просыпаюсь, кожа покрыта потом, сердце бешено стучит. Этот ночной кошмар снится мне с тех пор, когда я была еще маленькой девочкой, и все еще меня пугает. Я достаю одну из таблеток, которые дал мне Крейвен, и иду на балкон, глотнуть свежего воздуха.

Отсюда здания мерцают как угли. Вдалеке я могу различить линию Пограничной Стены. Кажется, что Центрум был в моей прошлой далекой жизни. Ненавижу находиться здесь. Внутри ощущаю пустоту. Я совсем одна: отца больше нет, мать едва ли замечает моё существование, а сестра большую часть времени ведет себя, как зомби.

Трюфелёк, зевая, торопится меня поприветствовать.

— Ты знаешь, вообще-то кошки — ночные создания, — говорю я.

Он мяукает в ответ и прыгает на мраморные перила.

— По крайне мере, у меня есть ты, — говорю я.

Его шерсть вздымается дыбом, и он бросается обратно в мою спальню.

Я всматриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть, что так его напугало, но ничего не нахожу. Безумный кот.

Однако я не могу отделаться от ощущения, что кто-то за мной наблюдает.

— Просыпайся, ты, ленивый засранец!

Я бросаю камень в желтую баржу, пришвартованную недалеко от того места, где прошлой ночью была встреча. Одурманенная девчонка не валяется мертвой на земле, значит она либо жива, либо уже как зомби колесит по городу в моем кителе. Камень отскакивает от полусгнившего борта баржи и тонет в воде. Никакого признака жизни. Отлично, ты сам напросился. Я толкаю баржу изо всех своих сил и раскачиваю её до тех пор, пока в грязном окне не появляется бледное лицо Жука. Он лениво почесывает свои каштановые волосы, а потом показывает мне средний палец. Я смеюсь и прыгаю на баржу.

Сложно подобрать приличные слова, чтобы описать его жилище; комната Жука просто свалка. По полу разбросана вонючая одежда, окурки, потушенные о потертый ковер, и несколько тарелок с чем-то зеленым на них. На стене старый плакат Фронт Легиона «Освобождение», со стилизованным черно-белым снимком Сигура Марвика (посол Дарклингов и бывший гражданский активист за наши права), вызывающе смотрящий вдаль, типа «завтра будет лучше, чем сегодня». Внутри меня клокочет ненависть.

— Мне нравится, как ты благоустроил это место, — говорю я.