– Слушай, может нам не стоит идти на следующей неделе на акцию протеста. Не стоит умирать за…

— Именно ты из всех людей должен быть там с нами. Слушай, брат, только честно, есть хоть что-нибудь ради чего ты готов умереть? — вопрошает Жук.

Я не отвечаю, меня заставляют молчать злость и чувство вины. Почему я просто не могу бросить всё это? Я не собираюсь умирать за безнадежное дело. Почему он не может принять, что стена никогда не падет? Я смирился с этим.

Мы поднялись к нашему классу на пятый этаж в молчании, с привкусом горечи.

Комната с затхлым запахом и рядами деревянных столов с наклоненными столешницами, которые разрисованы десятками граффити. Над доской висит портрет Пуриана Роуза в натуральную величину. Есть что-то глубоко волнующее в его лице с неестественно серебряными глазами и гладкой кожей, которая так туго обтягивает его череп, что есть ощущение, будто она порвется, если он улыбнется. Наверное, и хорошо, что он этого никогда не делает.

Моя парта в самом темном углу класса, подальше от Грегори и, что еще важнее, подальше от окон. Даже если они покрыты металлической сеткой, я не могу рисковать, и подвергаться воздействию солнца, когда оно становится слишком ярким. Я могу вытерпеть только тусклый утренний свет, и всё.

Крис откидывается на спинку стула, руки за головой, и болтает с двумя самыми красивыми девчонками в классе. Грегори развалился на стуле рядом, не обращая на их разговор никакого внимания.

— В субботу грандиозная вечеринка, — воркует одна из них. — Может быть, мы бы опять смогли выбраться на этих выходных?

— О чем речь, малышка. Почему бы нам не устроить двойное свидание? — отвечает Крис.

Вторая девчонка смотрит на Грегори, который предлагает ей бледное подобие улыбки.

— Я занята в эти выходные, — говорит она, поворачиваясь к ним спиной.

С губ Грегори слетает улыбка. Ха!

— Слушай, мне жаль, — говорит мне Жук, когда мы проходим по классу.

— Плевать. — Это самое близкое к извинению, которое он сможет добиться от меня.

— Берегись. Покойник прется, — говорит Грегори, когда я прохожу мимо него к своему месту.

— Грег, успокойся, — бормочет Крис.

По моей шее вверх поднимается тепло. Это не моя вина, что моё сердце не бьется — я об этом никогда не просил. Я усаживаюсь на свой стул. Жук стонет и кладет голову на парту, стараясь протрезветь от своего Дурмана.

— Это комната 5Б.

Я вскидываю голову на звук голоса Дей. Она стоит в дверном проеме вместе с Натали. У меня что-то шевелится в груди, внутри происходит какое-то движение, слабое, словно дуновение ветерка, едва уловимое, так что я едва улавливаю, что оно происходит.

Столько усилий, чтобы избежать встречи с ней! И всё напрасно?!

Натали заправляет белокурый локон себе за ухо и бегло осматривает класс. Она находит на мне в углу и смело выдерживает мой взгляд. Я в ответ смотрю на неё, отказываясь сдаться первым. В конце концов, она отводит глаза.

— Мы приходим сюда утром и после обеда, — объясняет Дей, ведя Натали к двум свободным сидениям передо мной и Жуком.

Жук поднимает глаза, и кончики его ушей розовеют. Однако для неё он недостаточно хорош, и я понимаю почему. Она привлекательная худышка, вся такая чопорная. Её круглые очки сползают на нос, и она раздраженно поправляет их.

— Ты можешь оставаться здесь, если идет дождь, но в противном случае ожидается, что мы будем снаружи во время перемены, — говорит Дей Натали.

Натали колеблется, четко осознавая, чем ей грозит сидение возле меня.

— Не переживай, он тебя не укусит, — говорит Дей.

— До тех пор, пока хорошенько не попросишь, — я мельком обнажаю клык.

— Фишер, повзрослей уже, — отвечает Дей, когда они обе садятся.

— А ты что, не собираешься нас друг другу представить? — спрашивает Жук у Дей.

Она испускает раздраженный вздох.

– Натали, это чудо природы — Маттиас.

— Жук. Никто не называет меня Маттиасом, — поправляет он её.

Дей поворачивается ко мне.

– А этот очаровашка — Эш.

— Симпатичная курточка, — говорю я. — У меня был жакет один в один, прежде чем одна сволочь-Страж не стырила его.

— Может быть, она не крала его? Может быть, она нашла его под мостом, после того, как его забыл там убогий придурок? — отвечает Натали. — Конечно, она могла просто вручить эту вещь охране Стражей. Уверена, они очень были бы заинтересованы в поисках её настоящего владельца.

Я щурю глаза, глядя на неё. «Только посмей».