СЭР ДЖОН (встревоженно). Ну что там с ним?

НОРМАН. В полиции не приняли поручительства.

СЭР ДЖОН. И что?

НОРМАН. Объявили ему второе предупреждение.

СЭР ДЖОН. Как же мы распределим роли?

НОРМАН. Мистер Торнтон может сыграть шута.

СЭР ДЖОН. А кто же Освальд?

НОРМАН. К сожалению, мистер Браун.

СЭР ДЖОН. Значит, при мне будет на одного рыцаря меньше во время монолога «Нищие, и те в нужде имеют…».

НОРМАН. На девяносто восемь, если все играть в точности по тексту: поэтому — одним больше, одним меньше, не велика беда.

СЭР ДЖОН. Торнтон слишком стар для шута. Браун шепеляв для Освальда. Оксенби слишком хром для Эдмонда. Вот до чего я дошел! Никогда еще у меня не было такой труппы. Приходится играть с маразматиками, калеками и сопляками. Из-за Гитлера нельзя толком сыграть Шекспира!

НОРМАН. Вы этому посвятите главу в своей книге, сэр. Я боюсь вам говорить, но, очевидно, нам придется приглушить бурю. Если мистер Торнтон будет играть шута, некому управиться с шумовой машиной. Торнтон большой спец по этой части. Тут могла бы помочь Мэдж, но она скептически настроена.

СЭР ДЖОН. Передай Мэдж, что мне нужна настоящая буря. А что Оксенби?

НОРМАН. Не очень сговорчивый джентльмен.

СЭР ДЖОН. Пусть придет сюда перед началом. Я скажу ему кое-что. С Торнтоном тоже б неплохо побеседовать.

НОРМАН. Вот видите? Это уже разговор. Вы — дома, делаете то, что по — настоящему умеете, и уже стали самим собой. Начинайте гримироваться, а я пойду скажу им, чтоб они пришли к вам. Я почистил парик и бороду. Погляжу, что у нас получится. А то выдумали — плясать на своей шляпе!.. Я сейчас. (Уходит).

Сэр Джон смотрит на свое отражение, потом начинает покрывать лицо черной краской. Возвращается Норман.

Что вы, сэр! Что вы!.. Нет, мы играем не «Отелло»!

Сэр Джон беспомощно смотрит на него; Норман начинает очищать ему лицо кольдкремом.

СЭР ДЖОН. В морщины набилась краска. Маленькие три вверх, длинные — вниз. А как у нас обстоит дело с трупом? Скажи, чтобы куклу подзашили. Из нее уже лезет набивка, солома валяется по всей левой половине сцены.

НОРМАН (очищая лицо хозяина). Да, сегодняшний спектакль стоит посмотреть. Вы почти что негр, а Корделия говорит вам: «Вы дали жизнь мне, добрый государь, растили и любили». Видно, этот король Лир куда-то отлучался.

СЭР ДЖОН (смеется). Когда я работал с Бенсоном, мы играли в одну игру. Мы называли ее «Рисковухой». Надо было так вывернуть стихотворную строчку, чтобы получилась двусмысленность. Наилучшую отыскал характерный актер по имени Берритон. Знаешь такой текст: «И у него на шапке три пера…»

НОРМАН. Ну да, и текст знаю и историю.

СЭР ДЖОН. Однажды в поезде между Абердином и Ливерпулем, во время путешествия, которое я бы назначал в наказание за дезертирство, Берритон выдал нам такое: «И у него на шапке триппера…»

Оба смеются. Норман дочиста оттирает лицо хозяина.

СЭР ДЖОН (смолкает. Всматривается в свое отражение). Еще одна чистая страница.

НОРМАН. Прошу прощения, пора бы нам кончить наши поэтические упражнения и заняться практическими.

Пауза. Сэр Джон протягивает руку к гримировальной палочке. Стук в дверь.

Кто там?

АЙРИН. (снаружи). Айрин. Я пришла взять корону.

СЭР ДЖОН. Входи.

Входит Айрин в костюме пажа.

(С улыбкой). Добрый вечер, малышка.

АЙРИН. Добрый вечер, сэр.

СЭР ДЖОН. Все в порядке?

АЙРИН. Спасибо, сэр.

СЭР ДЖОН. Ты пришла взять корону?

АЙРИН. Да, сэр.

СЭР ДЖОН. Начисти ее хорошенько. Я люблю, чтобы она блестела.