МЭДЖ (к миледи). Надо смотреть правде в глаза.

НОРМАН. Сроду этого не делал, ваша милость, так к чему теперь учиться? Я люблю, чтоб все было как надо. Не унывать — вот мой девиз.

МЭДЖ. Но сейчас, Норман, все не как надо.

НОРМАН. Конечно, если смотреть правде в глаза. А я не о правде пекусь, а о товарищах. Бедняги. Что с ними-то будет? А со зрителем? Сегодня днем перед кассой стояла очередь — если, конечно, четыре старые девы это очередь. Не жестоко ли возвращать им деньги, у них ведь и без того было в жизни много разочарований. Вот сэр Джон, тот всегда толкует нам про ответственность, про служение людям, 12 про борьбу и преодоление. А теперь вы придете и отмените спектакль.

МЭДЖ (к миледи). Это болезнь.

МИЛЕДИ. Какая?

МЭДЖ. Оптимизм. По — моему, нам лучше обсудить это вдвоем. Я буду у себя. (Уходит).

Миледи хочет идти за ней.

НОРМАН. Может, это и болезнь, только сэр Джон влил мне в душу кое-что пострашней.

МИЛЕДИ. Что?

НОРМАН. Смертельную дозу из Чаши Святого Грааля. (Смеется, но смех его переходит в плач).

Миледи (приближается к нему). Помню, много лет назад в труппе отца готовили эту злосчастную шотландскую трагедию. С новым Макдуффом. Он не мог запомнить ни слова. Папе следовало прогнать его после первой же репетиции. Но папа все твердил: «Он выучит, выучит!..» А тот так и не выучил.

НОРМАН. Нет, дело тут в шотландской трагедии. Кто же не знает, что это самая невезучая пьеса в мире. Уж в эту примету я верю. Эта пьеса всегда приносит несчастье.

МИЛЕДИ. Шла, значит, сцена битвы. Актер этот никак не мог запомнить, что ему делать. Он не вовремя кинулся на моего отца и рассек ему лицо. Правую щеку ему перекосило. С тех пор папа мог играть только Калибана.

НОРМАН. У нас же совсем другая ситуация…

МИЛЕДИ. Если я понадоблюсь, я у Мэдж.

НОРМАН. Ничего пока не решайте, ваша милость. Дайте мне сходить в больницу, поглядеть, как он там, вы же не знаете…

МИЛЕДИ. Я знаю. Теперь я понимаю, что присутствовала при медленном угасании. Я слышала, как со свистом улетает его дыхание. За полчаса до начала мы созовем труппу. Я скажу им…

Норман внезапно настораживается.

…что сегодняшний спектакль отменяется, что контракт придется порвать…

Слышны тяжелые шаги. Они смотрят друг на друга. Шаги приближаются. Входит растрепанный сэр Джон.

НОРМАН (после долгой паузы). Добрый вечер, сэр.

СЭР ДЖОН. Добрый вечер, Норман. Добрый вечер, кисонька.

МИЛЕДИ. Почему ты здесь, милый Бонзо?

СЭР ДЖОН. Потому что на этих дверях стоит мое имя.

МИЛЕДИ. Неужели доктора отпустили тебя?

СЭР ДЖОН. Доктора? Палачи! Знаешь, что он сказал мне, этот маленький мясник, этот Муссолини в белом халате? «Вам нужен отдых». И все. Когда врач говорит вам, что вам нужен отдых, знайте: он просто не понимает, что с вами. Я сбежал от них. (Плачет).

Миледи (Норману). Позвоните в больницу.

СЭР ДЖОН. Не звоните. (Продолжает плакать).

МИЛЕДИ. Норман, пожалуйста, оставьте нас вдвоем.

НОРМАН. Пойду к Мэдж, скажу ей, что у нас есть выход. (Уходит).

Молчание.

МИЛЕДИ (с явным отвращением). Ты никуда не годишься.

СЭР ДЖОН. Прошу тебя, кисонька, не надо…

МИЛЕДИ. Отмени спектакль.

СЭР ДЖОН. Не могу. Не должен. Не хочу!

МИЛЕДИ. Тогда ты за все и отвечай!

СЭР ДЖОН. Когда я этого не делал?

МИЛЕДИ. Доктор обещал подержать тебя в больнице.

СЭР ДЖОН. Они хотели сделать мне укол. А я от них вырвался.

МИЛЕДИ. Где ты был весь день? Только не придумывай, что в этом городе отыскался бордель.