Я взял голову Грегора в руку и побежал по лестнице вниз. У выхода из подъезда меня дожидались пять оставшихся крестоносцев, нацелив свои арбалеты.

— Раненого своего заберите, — спокойно произнес я. — И тело командира можете забрать, но его голова теперь принадлежит мне. И не забывайте: у нас перемирие. Поэтому первый, кто сделает резкое движение, тоже подарит мне свою голову.

Бойцы Грегора нерешительно стали опускать арбалеты, потом сложили всё оружие на землю и пошли в подъезд с поднятыми руками. Я, не теряя времени, создал копье в центре своего двора и насадил голову ублюдка на него. Посреди искореженных машин, в месте, которым мне так нравилось любоваться из окна в детстве, теперь на колу красовалось голова поверженного противника.

В этом не было особой нужды, но я хотел, чтобы данная история широко распространилась и среди врагов, и среди друзей. Пусть Пастырь боится. Пусть он знает, как пал его лучший воин. Пусть наши поднимутся духом. Пусть Настя услышит, что Рома отомщен…

Вновь столкнулся с крестоносцами на лестнице, двое выводили раненого собрата, держа его под руки, а трое других пытались как-то нести неподъемное тело Грегора. Мы так и разошлись с ними, не сказав ни слова друг другу. Но я не понимаю, почему они не попытались убить меня, когда умер их полководец? Вряд ли избранные бойцы боятся меня. Скорее им самим осточертела эта проклятая война и методы своих лидеров. Ну, и умирать никому не хочется.

Наконец-то я добрался до раненного Чёрта. В нем еще билось сердце, да и кровотечение стало значительно слабее.

— Давай я отнесу тебя к Первому? Он легко залечит твои раны, — спросил я пса, поглаживая его по шее. Он лишь вяло покачал головой, дав отрицательный ответ.

— Почему нет? Неужели ты умирать собрался?! — не верил я в то, что Чёрт не желает исцеления. На эти вопросы он тоже закачал мордочкой из стороны в сторону, но намного активнее.

— Пойдем к озеру? — в очередной раз задал я вопрос. И Чёрт утвердительно кивнул. — Там красиво. Я много тебе рассказывал, но это надо увидеть самому…

Продолжая говорить с искалеченным другом, я взял его на руки и понес по лестнице вниз.

— Ну, и морду ты себе отожрал! — попытался пошутить я, но по щекам моим катились крупные слезы.

Я подвел того, кто был мне так верен и предан. А теперь еще он и не желает идти к Первому. Сомневаюсь, что глаз у Чёрта вырастет сам собой, поэтому ему просто необходимо лечение! И Первый не откажет, я уверен!

Но я обязан учитывать его желания. И сейчас я не вправе стоять на своем.

Выйдя из подъезда, я положил в большую тележку Чёрта, и направился в сторону озера. Улица моя пропахла гарью и дымом. В следующий раз надо будет поджигать что-нибудь поменьше, когда захочу привлечь внимание врага. С другой стороны, горела эта новостройка очень впечатляюще…

Если Чёрт всё еще жив, значит, он не умрет сегодня. Иначе это уже бы случилось. Ведь так?! Надеюсь, что так, как же я на это надеюсь! Но, в любом случае, остаться без глаза не лучшая перспектива…

Есть еще вариант пойти к Изиде, чтобы она попыталась оказать хоть какую-нибудь медицинскую помощь. Но раз уж Чёрт отринул идею о стопроцентном исцелении травмы, то вряд ли он согласиться и на это. Тем более, я уже пообещал доставить его к своему излюбленному местечку.

Я аккуратно вез Чёрта через ямы на дороге, через поля и леса. На пути дважды натыкался на группы крестоносцев, они просто провожали меня взглядом, но не трогали и не пытались напасть. Да я и сам не стал бы докучать человеку, всего измазанного кровью, везущего умирающую собаку. Но всё же, видимо, только Грегор решил нарушить перемирие, остальным же надоело терять своих братьев и сестер. Простым солдатам армии Пастыря, конечно. Ему самому и его генералам было всё равно, сколько людей они потеряют. Так как они давно могли изменить ситуацию, если бы хотели.

Добравшись до цели, я просто упал. Растворил тележку, положил Чёрта рядом с собой, и рухнул на спину. Чёрт кое-как приподнял голову и оперся о мои ноги. Его единственный оставшийся невредимым глаз любовался озером…

Я убью Пастыря! Я убью его, или погибну сам! Этот урод за всё ответит! Теперь Мечта стала моим домом. Изида стала частью моего дома, Калли, Курт, даже Даша, и, конечно же, Чёрт. И я буду сражаться за всех них! И я буду сражаться за будущее всей Мечты! Ведь за свой дом необходимо сражаться…

…Таймер на руке отсчитал чуть меньше половины срока перемирия. Следовательно, на озере я провел уже четыре сотни часов. Это было тяжелое время, время изнурительных физических тренировок и оттачивания навыков, время для мрачных размышлений, время борьбы за жизнь моего друга.

Первые часов двадцать Чёрт был совсем слаб, отказывался пить воду и тем более есть, периодически терял сознание. И эти мгновения являлись одними из самых сложных в моей жизни, ведь я не знал, что делать, не знал, как помочь раненому псу. Я часто менял повязку, промывал рану, но ничего большего я не мог. Приходилось просто наблюдать. Наблюдать и надеяться.

Но ускоренная регенерация Мечты, а также навыки местного «Творца» сыграли свою роль, и Чёрт быстро пошел на поправку. Всего лишь через сотню часов он уже активно бегал и тренировался вместе со мной, поглощал пищу, как стая голодных волков, набирал мышечную массу и слегка увеличился в росте. Разумеется, теперь у него не было одного глаза, а через всё лицо проходил широкий шрам (и его шерстка никак не могла скрыть такого увечья). Но боевого духа Чёрт не терял, скорее наоборот укрепился решимостью. И своим примером он добавлял сил мне.