— Тогда почему ты боишься его? — спросил Джек, выставив Талисман перед собой.

Слоут заметался из стороны в сторону, как будто боялся, что Талисман сейчас выстрелит. «Он не знает, как это действует», — понял Джек, — «он ничего не знает о Талисмане, он только знает, что хочет его заполучить.»

— Опусти его на землю, — крикнул Слоут, — и отойди от него, ублюдок. Иначе я прострелю тебе голову. Опусти его.

— Ты боишься, — сказал Джек. — Талисман находится перед тобой, но ты боишься подойти и взять его.

— Я не собираюсь брать его, — возразил Слоут. — Ты, чёртов Самозванец, опусти его, и увидишь, как он разлетится на мелкие кусочки.

— Иди же и возьми его, Слоут! — В Джеке нарастала ярость. — Я не Чёрный Отель! Я только ребёнок! Неужели ты не можешь отобрать у ребёнка стеклянную игрушку?

В центре Талисмана вспыхивали и гасли голубые огоньки. Джек почувствовал, что из самого сердца Талисмана исходит сильное излучение. Талисман знал, что Джеку предначертано освободить его. Талисман знал о его существовании с момента рождения, и ждал. Ему был нужен Джек Сойер, и никто другой.

— Иди же и попробуй взять его, — вновь повторил Джек.

Слоут выстрелил в мальчика из ключа. Безрезультатно. Джеку стало смешно. Он оглянулся в поисках Ричарда и охота смеяться пропала. Ричард с залитым кровью лицом лежал на земле.

— Твой сын умирает, — сказал он Слоуту.

— Как и твоя мать. Опусти же этот чёртов предмет, пока я не свернул тебе шею. И отойди от него.

Слоут подбросил ключ вверх, и небо внезапно почернело. И Талисман, и лицо Моргана потемнели одновременно: свет в Талисмане погас. Джек понял, что ещё не знает всех возможностей Слоута. И тут пошёл снег, скрывая Слоута за своей пеленой. До Джека донёсся лишь сухой смешок.

Она выбралась из своей инвалидной коляски и кое-как подошла к окну, глядя на мёртвый декабрьский берег.

Внезапно к окну подлетела чайка, и в этот момент она подумала о Слоуте. У чайки был взгляд Слоута. Она разозлилась. Чайка не может быть похожа на Слоута, и чайка не должна подлетать так близко к людям… это неправильно. Она прижалась лбом к холодному стеклу. Птица махала крыльями и не улетала. В голове у больной ясно зазвучали слова: «Джек умирает, Лили… Джек умирает…»

— НЕТ! — крикнула она. — КЫШ, СЛОУТ!

Она ударила кулаком по стеклу и разбила его. Чайка отлетела назад. Поток холодного воздуха хлынул в комнату.

По руке Лили потекла кровь; нет, не потекла — побёжала. Рука была порезана в двух местах. Она вытерла руку о подол ночной рубашки.

— НЕ ЖДАЛА ЭТОГО, МЕРЗАВКА? — крикнула она чайке, кружащей над садами, едва сдерживая слезы. — Оставь его в покое! ОСТАВЬ МОЕГО СЫНА В ПОКОЕ!..

Она вся перепачкалась в крови. В комнате стало холодно. Чайка скрылась в небе.

— Оглянись, Джекки!

Тихо. Слишком тихо.

Ничего. Темнота… снег… шум прибоя.

— Не там, Джекки. Теперь ближе. Он ближе.

— Иди и возьми его, Слоут!

— У тебя нет шансов, Джек. Я могу схватить тебя в любой момент.

Сзади… и близко… и…

Внезапно Слоут возник прямо перед ним. От неожиданности Джек споткнулся о тело Смотрителя и чуть было не упал.

Где-то рядом стонал Ричард.

«Он пытается заставить меня запаниковать», — думал Джек.

— Я смеялся, когда умирал твой папаша, Джек. Я смеялся над глупым выражением его лица…

(Теперь Слоут был слева)

— …и моё сердце пело, как птица.

Пауза. Слоут оказался сзади мальчика и завёл новую песенку.

— Забудь свою мамочку, Джекки, — насмешливо произнёс он.

Джек оглянулся. Слезы бежали из его глаз. Свистел ветер. «Волшебство в тебе самом», — говорил Смотритель, но куда подевалось это проклятое волшебство?! Где оно?!

— Заткнись насчёт моей мамы!

— Тебе пора забыть о ней. Навсегда.

Опять справа. Тень Слоута танцевала в темноте.

Сзади! Близко!

Джек поднял Талисман, и тот сверкнул белым светом. Лицо Моргана исказила гримаса боли. Свет коснулся Слоута, ранив его.

— У неё были отличные ножки, Джек, у твоей мамочки! О-о-о-о-о!..

«Не давай ему свести тебя с ума!»

Но он ничего не мог с собой сделать. Это о его маме говорил этот грязный тип; о его маме!

— Заткнись! Прекрати!