— Мы хотели бы поговорить, — ребята дружно проигнорировали мою не очень удачную хохму про имена и обращения. — Предупредить тебя.

— Вы следили за мной? — на всякий случай уточнил я.

— Да.

— Но я же гулял добрый час!

— Мы следили час.

Вот тебе и беспечная прогулка, отрешение от забот и вся та прочая лабуда, которую я сам себе втирал. Зачем, спрашивается. Лучше бы о чем-нибудь действительно важном поразмышлял. Что Юлиану скажу, например.

— Ладно, — я посмотрел по сторонам, убеждаясь, что на маленьком старом кладбище кроме нас, мертвых монахов под гранитными плитами да одного случайно забредшего древнего дедка больше никого нет, и решил перейти к делу. — Я слушаю вас.

— Ты ищешь коллекцию Юрьевских, — начал Ганеев.

— Нет, — тут же возразил я. — Не ищу.

— Значит, искал, — уточнил Хасамеев.

— Возможно. И что?

— Этого нельзя делать.

— Я уже в курсе. Поэтому не ищу.

— Ты в курсе, — согласился Ганеев. — А твой друг Шизик?

— И он в курсе.

— Но он искал.

— До того, как тоже оказался в курсе. Сейчас уже не ищет.

— Это ты так думаешь, — ребята переглянулись между собой. — Он просто решил не подставлять тебя.

— Допустим, — согласился я, сделав пометку в уме. — Тогда почему вы пришли ко мне, а не к нему, раз такие заботливые?

— Потому что ты выслушаешь. И потому что ты соображаешь. В отличие от него. Борис Ааронов, который умер сегодня ночью — крупнейший спец по коллекции. Именно по его наводке были найдены первые четыре предмета, те, что выставлялись здесь. И он был почти уверен, что знает, где можно найти еще два. Этой информацией он поделился сам знаешь с кем.

— Дайте подумать… — я беспомощно почесал затылок. — Если честно, не знаю, с кем. Хотя, стоп… Могу предположить. Он был тем самым информатором, про которого говорил мне Женя?

— Не только информатором, — уточнил Ганеев. — А учителем, вдохновителем и наводчиком. — В среде интересующихся людей давно ходили слухи, что у Бориса Леоновича имеется небольшой частный архив, работе с которым он посвятил очень много лет. Результаты — первые находки. Уверен, они не последние. Шизик говорил тебе, он знает, где спрятаны остальные сокровища?

— Нет, — соврал я. — Ничего такого он не говорил. Но он искал. Так вот откуда у него были сведения…

— О чем? — оживился Хасамеев.

— О коллекции.

— О коллекции последние двадцать лет писали чуть ли не ежемесачно. А искали ее вообще все поголовно.

— Но найти смог только Ааронов.

— Ты же сам знаешь, что это не так, — Ганеев достал сигареты, предложил товарищу и мне: я отказался. — Ааронов лишь шел по пятам, каждый раз отставая на полшага, а то и больше. Основная часть коллекции уже раскопана. И раскопана она громобоями.

— Да, об этом предположении я тоже слышал… Также я слышал, что уже найденного им мало — нужно всё.

— Нужно всё, ты прав. Какая-то очень важная и богатая шишка поручила им собрать все предметы. Все двадцать три. После революции коллекция так и не была вывезена за рубеж: верные Юрьевским люди спрятали ее здесь, в окрестностях. Раздельно, небольшими партиями. Это затрудняло поиски, но разных энтузиастов не слишком волновали расходы. Искали все, поголовно: археологи, местные, приезжие, заезжие. И специальные наемники. Думаешь, ничего не находили? Находили, и немало. Только до музеев ничего не дошло. О каждой поисковой группе громобоям каким-то образом становилось известно, и группу тут же брали под наблюдение. У кого-то находки тихонечко перекупали, у кого-то просто отбирали, пригрозив расправой. А тех, кто вздумал ослушаться… Слыхал историю про костер на ночь Ивана Купала, в котором нашли кости? Так вот, это была группа заезжих черных копателей из Астраханской области. Ребятам очень повезло: они нашли один из схронов. И не повезло тоже: раньше, чем они успели сообщить о находке, до них добрались люди заказчика. Громобои. Теперь ты понимаешь, что про тебя и ваши с Шизиком копошения им также прекрасно известно? В усадьбе тебя видели, да. Но вы ничего там не нашли — поэтому вас не трогают. Вот если найдете — тогда другой разговор.

— Если найдем… — тихо повторил я, чувствуя, как по спине стекают капельки ледяного пота. Вспомнились слова Глазунова, брошенные им в усадьбе: «Если что-нибудь найдете — дайте нам знать. Мы придумаем, как вам помочь». — А если не найдем?

Молодой человек пожал плечами.

— Тогда вы им не нужны. Насколько я знаю — это только между нами, запомнил? — у громобоев в укромном тайнике собрано тринадцать предметов из коллекции. Не хватает шести. Четыре были обнаружены без их участия — облажались, не успели перехватить. Из этих четырех два украдено, но не громобоями, это точно. Ты знаешь, кем?

— Нет, — повторно соврал я, понимая, что в свете всего услышанного данная информация может стоить мне жизни.

— Их ищут. И найдут.

— Возможно. Но два предмета уже в Москве.

— Они вернутся, — сообщил Ганеев. — И попадут в руки громобоев. Это абсолютно точно. Но не главное. Главное, что еще два предмета все еще лежат в земле. И Ааронов наверняка знал, где.

— А громобои? Громобои знают?

— Нет. Под конец жизни старый умудрился таки опередить богатеев вместе со всеми их шестерками. Когда тактика количества перестала работать, заработала тактика качества: его исследования принесли плоды. Но не сегодня, так завтра архив Ааронова будет взломан. Это также информация из надежных источников. И тогда они узнают, все, что знал он.