Как же выглядела эта красота во времена, когда дом был обитаем, если даже сейчас, спустя столько лет разрухи и запустения, она способна лишить дара речи неискушенного гостя?

— Говорят, предпоследняя графиня Юрьевская была очень повернутой тетенькой, — нарушила молчание Яна. — Это по ее распоряжению в усадьбе поверх старых мирских фресок налепили новые, вот эти. Муженьку ее это не понравилось, но он стерпел. А ее младший брат, которому незадолго до начала первой мировой отошло имение, не стал ничего менять. Хотя, как тут можно жить, когда на тебя со всех стен смотрят эти — не представляю. Я уже успела во всех грехах раскаяться, еще на десять лет вперед прощения попросила.

— Откуда ты знаешь про графиню? — спросил я, продолжая с глуповатым видом разглядывать изображение молодой матери, словно надеялся найти в ее образе ответы на все волнующие меня вопросы.

— «История родного края», шестой класс. Учись ты у Шизика, тоже все запоминал бы. Он в этом плане просто зверь. Хоть с виду тюфяк соломенный.

— Понятно…

Оторвавшись от созерцания фресок, я только сейчас осознал, что дом мертв. От пола не осталось ни камушка, ни дощечки — только голая земля, вся в ямах и рытвинах. В стенах зияют дыры и выбоины, местами торчит шпоновая оплетка, давно уже истлевшая до состояния крайней ветхости. Поднявшись на второй этаж, я увидел ту же картину, что и внизу — голый камень и сгнившее дерево. Третий этаж — аналогично.

— На крышу пойдем? — Яна, как тень, следовала за мной: то ли тоже интересовалась историей старого дома, то ли просто боялась оставаться одна.

— Выход замурован, — я кивнул в сторону заложенной кирпичами дверцы. — Видимо, местные сделали, чтобы дети не лазили.

— Снаружи лестница есть. Деревянная.

— Да? Я не заметил. Пойдем посмотрим.

Мы спустились вниз. С анфилады второго этажа я сфотографировал Богородицу с ребенком и сделал еще несколько общих снимков. На память. Так увлекся, что не сразу обратил внимание на длинную человеческую тень, тянущуюся по полу от входной двери. А заметив, чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Там кто-то стоит.

— Да… — девушка в растерянности сделала несколько шагов назад.

— Будь здесь. И тихо.

Сунув Яне фотоаппарат, я спешно спустился вниз. Возможно, кто-то из местных увидел машину и зашел посмотреть…

— Филипп Анатольевич! Какая встреча!

В дверях стоял Глазунов. Да не один — с друзьями.

— Здравствуйте, мальчики, — ответил я, мысленно весь сжавшись в плотный комок. Перед глазами тотчас встал вчерашний разговор в школе. — Что вы здесь делаете?

— То же, что и вы, видимо. Стариной любуемся. Как вам?

— Ну… Впечатляет, — я постарался напустить на себя эдакую небрежность, но голос предательски дрогнул. Вот тебе и громобои, на отсутствие которых ты еще вчера сам себе жаловался. Теперь пожалуйте, Филипп Анатольевич, все для вас. Появились, голубчики, во плоти да при статусе.

— Мы тоже премся, — согласился светловолосый парень без шапки, лица которого я не видел из-за спин товарищей. Теперь он вышел вперед, и я узнал Сливко — другого своего ученика. — А вы что, историк?

— В какой-то степени, — отвечал я, безуспешно изображая полное спокойствие. — Если тебе так интересны все мои хобби, можешь остаться в пятницу после уроков — я с удовольствием расскажу. Как вам, кстати, вчерашний урок?

Ой, зря я это сказал, зря напомнил. Зря, зря, зря…

— Так себе урок, — махнул рукой Сливко. — Обещали, что интересно будет, а сами диктовали полтора часа без передышки. Даже пацанам рассказать нечего.

— Нам нужно было наверстывать материал с первого занятия. В следующий раз писать будем меньше, больше поговорим. Я же обещал…

— Поговорим мы прямо сейчас, — Глазнув вошел внутрь, его сразу же охватил полумрак помещения. За ним последовали и его дружки. — Я хорошо запомнил твои вчерашние слова. И я предупредил, что ответишь за них в свое время. Но сейчас не об этом, совсем не об этом… Тебе чего здесь надо, учитель?

Только бы не ляпнуть лишнего, не ляпнуть лишнего…

— Я смотрю усадьбу. Это запрещено?

— Не вешай нам лапшу. Ты ищешь коллекцию Юрьевских, так? Все ее ищут, и ты подрядился.

— Только не я.

— Гонишь, Анатолич.

«Сейчас меня будут бить. Долго и больно. Ладно, главное чтобы Яну не заметили. Похоже, они действительно не ожидали меня здесь встретить. Или ожидали? А может, даже выследили. Тогда они должны знать, что я не один. Ой, блин, как помирать-то не хочется. Да еще посреди такой красоты…»

— Зачем искать то, что уже найдено? — удивление вышло не очень искренним, но уж как получилось. — Сокровища выкопаны и находятся в музее. Часть из них украдена, да. Но глупо предполагать, что воры спрячут их здесь. Вы бы стали так поступать? Я бы точно не стал. Так что, какой с меня спрос?