По той же самой причине не подходит возможность просто выйти наружу, подойти к машине и поинтересоваться, что, собственно, происходит.

Развернувшись, она направилась к рабочему месту охранника – широкому деревянному столу, поверхность которого была пуста, если не считать двух одинаковых компьютерных мониторов. Обойдя стол так осторожно, будто это готовый броситься на нее тигр, Катарина присела на краешек кресла и взглянула на экраны.

Первый – тот что слева – следил за главными воротами усадьбы с внутренней стороны. Никаких осветительных приборов там Катарина не помнила, однако изображение было таким ярким, словно за стенами царил день. Значит, камеры слежения снабжены приборами ночного видения.

На втором экране только и было, что ряд объемных изображений кнопок, некоторые из них с надписями, другие – с рисунками и пиктограммами. Катарина осторожно коснулась пальцем кнопки с рисунком увеличительного стекла.

Первый экран немедленно дал крупный план ворот.

Тогда Катарина притронулась к кнопке с надписью «Северное крыло».

Все кнопки кроме той, что контролировала работу камер, исчезли, и вместо них появился план северного крыла здания. Выбрав комнату, расположенную, как ей казалось, близко к входу, у которого стоял фургон, Катарина снова коснулась экрана.

Монитор немедленно отозвался, продемонстрировав ей кабинет Стивена Джеймсона.

Там никого не было.

Тогда она тронула комнату двумя дверьми дальше по коридору и была вознаграждена зрелищем того, как двое из фургона и двое охранников ставят гробоподобный ящик на каталку. Потом те что из фургона ушли, а охранники вывезли каталку из комнаты в коридор. Переключив монитор на наблюдение за северным коридором, Катарина застыла от страха, когда охранники, один впереди каталки, другой – сзади, двинулись прямо на нее. Ужасный был это момент, когда тот, чье место она сейчас занимала, проходя мимо камеры, посмотрел ей прямо в глаза. Было полное ощущение, что он видит Катарину так же отчетливо, как она – его. Сердце забилось, как сумасшедшее, и захотелось убежать назад в офис. Но охранники и их ящик с экрана исчезли, а в реальных двойных дверях в том конце холла не появились, и тогда до нее дошло, что шли они совсем не сюда. Совсем даже в противоположном направлении.

Но куда?

Она снова посмотрела на экран и обнаружила кнопку, помеченную буквами «1Э».

Первый этаж? Ну, конечно! Тот «низ», о котором упоминал не далее как сегодня утром доктор Джеймсон.

Она тронула кнопку. Никакого эффекта.

На правом мониторе – тот же план этажа, что и раньше, те же кнопки. На левом – тот же пустой коридор.

И все-таки она была уверена, что оба экрана мигнули, отзываясь на ее команду. Тогда, еще раз осмотрев контрольный экран, она нашла одно изменение: кнопка с буквами «1Э» теперь называлась «ПЭ».

Значит, все-таки есть еще и подвальный этаж.

Словно подтверждая этот вывод, два охранника появились, двигаясь в противоположную сторону, прочь от камеры. На полпути по коридору распахнулась дверь, и охранники, маневрируя, вкатили каталку внутрь. Катарина опять методом проб и ошибок отыскала нужную комнату, и изображение на экране сменилось снова.

Очевидно, это была какая-то лаборатория. Катарина смотрела, как двое в халатах стали раскручивать винты, удерживающие крышку ящика; коснувшись кнопки увеличения, она добилась крупного плана. Вот крышку приподняли, и из щели выползли лохматые языки дыма.

Сухой лед?

Вот крышку сняли совсем, и Катарина увидела, что то, что лежит в ящике, обернуто в пластик.

Четыре руки в резиновых хирургических перчатках стали разворачивать пластик.

Четыре руки.

Где же еще четыре, те, что принадлежат охранникам?

Катарина переключила камеру на обзор.

Охранников в комнате не было.

Снова коснувшись контрольного экрана, она нашла их.

Они были в коридоре. Шли навстречу ей.

Нет, прочь от нее, к дальнему концу коридора, где, очевидно, находится лифт. Интересно, сколько у нее времени до того, как они поднимутся этажом выше и пройдут к этому холлу?

Минута?

Две?

Уж конечно, не больше.

Она снова коснулась экрана и снова увидела лаборантов в халатах. Они сняли внешний слой пластика и теперь вынимали остатки сухого льда, в который упаковано было содержимое ящика. Сгорая от нетерпения, торопя их двигаться поживее, Катарина, если бы могла, сквозь камеру бы дотянулась, чтобы сорвать второй слой пластика с того, что под ним скрывалось.

Волнуясь, она переключилась на коридор. Охранники все еще стояли там в ожидании лифта. Затем, когда она уже собиралась переместиться в лабораторию, охранники исчезли из вида.

Они были в лифте, и лифт двигался вверх.

Быстро ли?

Откуда ей знать?

Она переключилась на лабораторию. С сухим льдом, кажется, покончено. Не дыша Катарина вглядывалась в контейнер. Вот лаборант потянул за почти прозрачный пластик – только он и мешал теперь Катарине увидеть то, что прибыло в поместье посреди ночи. И вдруг, чем-то отвлеченный, лаборант отошел, не доведя дело до конца. Катарина едва не взвыла от отчаяния!

Увеличение!

Дрожащим пальцем она тронула кнопку с лупой. Изображение увеличилось, на мгновенье выйдя из фокуса. И только одно мгновенье было у Катарины на то, чтобы рассмотреть его, ибо почти тут же лаборант нагнулся над ящиком и полностью заслонил ей вид.