– Ну, разумеется, мы заглянули в бумажник. Думали найти там телефон или что-то еще. – Она глубоко вздохнула. – Семнадцать лет! Ужас!

– Да Миртл же, мы же еще ничего не знаем, – начал было муж, но она опять заткнула его взмахом руки.

– Очень даже знаем! В наши дни это происходит с детьми везде и всюду. Самоубийства подростков. Я читала об этом в «Таймс». – Она значительно посмотрела на Кэла. – Его одежда – на пляже. По крайней мере, я думаю, что это его одежда. Там просто больше никого нет. И мы положили бумажник точно на то самое место, как нашли, – прибавила она, видя, как полицейский всматривается в открытое окно пикапа.

Да, так все и было: ключи в зажигании, бумажник на сиденье. Подняв бумажник, Олани взглянул на водительские права.

Джош Малани.

Там оказались еще несколько долларовых бумажек, ученический билет, пара истрепанных фотографий и листки с нацарапанными на них телефонами и девчоночьими именами.

Кэл направился на пляж. Как и утверждала Миртл Хупер, на песке стопкой лежали затасканные джинсы, футболка, трусы, носки и ботинки.

Джинсы были в самом низу, потом футболка и белье, и венчали все ботинки с вложенными в них носками.

Очень аккуратная стопка.

Образцовая.

И, насколько Кэл знал Джоша Малани, совсем на него не похожая.

Если, конечно, Джош не старался этим что-то сказать.

Олани молча направился назад к пикапу. За спинкой водительского сиденья обнаружился сверток – завернутые в слегка влажное полотенце столь же влажные плавки.

Хорошо, предположим, у Джоша имелись запасные плавки. Но разве не взял бы он на пляж полотенце, если б хотел всего лишь поплавать?

Однако зачем ему полотенце, если, как настаивает Миртл Хупер, он собирался войти в воду и не выходить из нее?

Кэл еще раз обыскал кабину пикапа, надеясь найти записку, хотя и догадывался, что ничего подобного не найдет. Всегда слишком беспокойный и необузданный, Джош Малани был не из тех, кто оставляет записки. Как, впрочем, и не из тех, кто кончает жизнь самоубийством. И все-таки обстоятельства довольно отчетливо указывали на то, что так он и поступил.

Кэл вернулся на пляж, где с самодовольным выражением лица дожидалась его миссис Хупер. Кэл Олани почувствовал к ней резкую антипатию: эта женщина больше беспокоилась о том, чтобы подтвердилось ее мнение, чем о судьбе семнадцатилетнего парня.

– Тут еще есть следы, – сказал Фред Хупер. – Мы старались не затоптать их.

Олани наклонился, рассматривая песок: одинокая цепочка следов вела от одежды к воде, исчезая там, где прибой ласково их слизнул. Прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, он смотрел в океан, ища глазами хоть одного пловца, но не увидел ни Джоша, ни кого-то еще. Он, собственно, и не ожидал никого увидеть: что-то внутри подсказывало, что Джоша в живых нет.

– Сейчас им трудно, – тихо проговорил Фред Хупер, тоже глядя на океан. – Нам, в свое время, было куда проще. Нам не о чем было волноваться. Вырос, завел семью, ушел на пенсию и езди по местам вроде этого. А нынешним – к чему им стремиться? Наркотики, банды, того и гляди нарвешься на пулю, хотя занимаешься своим делом и никого не трогаешь. – Помолчал и прибавил: – Жаль, что мы не пришли сюда чуть раньше. Может, если б было с кем поговорить, ему бы полегчало?

Кэл Олани положил ему руку на плечо.

– Кто его знает, – вздохнул он. Но потом, огораживая место происшествия, чтобы любопытные не затоптали все вокруг еще до того, как прибудет фотограф, продолжал думать: что, правда бы Джошу помогло поговорить с кем-нибудь или нет?

Вчера ни Джош Малани, ни остальные его приятели не выразили никакого желания поговорить.

И что теперь?

Киоки Сантойя мертв, Джефф Кина пропал, Джош Малани, судя по всему, утопился.

Что, черт возьми, происходит?

Катарина Сандквист как на крыльях летела в поместье Такео Йошихары, уверенная, что в руках у нее ключ не только к пропавшим файлам, но и к разгадке тайны раскопанного в ущелье скелета. Явившись как раз когда Роб с одним из рабочих переносил из форда последний ящик с костями, каждая с ярлычком, она едва могла усидеть на месте от нетерпения, пока кости осторожно, как хрустальные, выкладывались на лабораторный стол в комнате, примыкающей к офису Роба.

Острота возбуждения, впрочем, сгладилась, когда оказалось, что файлы совсем не так легко отыскать. Казалось бы, что сложного: названия файлов у них имеются, и Фил Хауэлл убежден, что они хранятся в памяти компьютера Йошихары. Однако, просмотрев меню диска, Роб их не обнаружил. Догадываясь, как Катарина разочарована, он попытался ее утешить:

– Не волнуйся. Это только один диск, а тут их куда больше. Сейчас поищем.

Поиск, хотя и занял всего несколько минут, показался Катарине бесконечным, зато на экране в итоге появились две строчки, и надежда ожила снова:

X:\serinus\artifact\\Philippine\skull.jpg

X:\serinus\ artifact\\Philippine\video.avi

– Если заголовки не случайны, тогда, по крайней мере, становится ясно, откуда череп родом, – произнесла Катарина. – Но что такое «серинус»?

– Это название одного из проектов Йошихары, – ответил Роб, – как-то связанного с загрязнением воздуха. Serinus – родовое название семейства вьюрковых. В частности, Serinus canaria – канарейки.