— Попросту говоря, богачи. Хозяева. Владельцы рудников, заводов и фабрик, торговых центров, универмагов, крупные чиновники, помещики, шейхи, директора учреждений. Все они и есть буржуазия. А те, у кого нет собственного капитала, — рабочие, крестьяне, ремесленники, мелкие чиновники — все это класс трудящихся.

Дед горестно вздохнул:

— Да, я трудящий человек. Всю свою жизнь, слава богу, кормился своими трудами, не чужими. Пока что ни единый съеденный кусок не достался мне задарма. Все сполна отработал. Аллах свидетель, я правду говорю.

Потом дедушка поинтересовался, знакомы ли промеж себя наши соседи.

— Нет, — ответил тот, что постарше. — Я знаю о нем только, что он учится на факультете общественных наук. После окончания станет каймакамом. Он, видите, совсем еще не оперившийся птенец. Все, что говорит, в общем правильно, однако многого недопонимает. По правде сказать, все мы не без изъяна, многому нам еще предстоит научиться. И притом учиться не только по книгам, но и на практике, занимаясь живым делом. Только так можно обрести опыт. Хоть бы и набивая себе шишки да ссадины…

— Скажи-ка, сынок, тут сильно бьют?

— Тут не очень. Вот в центральной — там действительно бьют. Я уже второй раз попадаюсь им в лапы. У них там специальные камеры для пыток. А в обычных полицейских участках только слегка поколачивают.

— Здесь так много полицейских. Откуда только деньги находятся, чтоб им платить?

— Буржуазия боится за себя. Чтоб уберечься, богачи никаких денег не пожалеют. Однако не думай, что они из собственного кармана расплачиваются. Все эти деньги у нас же и берут — налоги всякие, доход от наземных и подземных богатств.

— Неужели всему этому учат в институтах, прокурор-бей?

— Не называй меня прокурором. Вот кончу учиться, может, и стану. Ах, дедушка, если б таким вещам в институтах обучали, Турция давно освободилась бы. Есть книги, которых нам в университете и не показывают. Вот по ним-то и учатся настоящие патриоты. А на занятиях нам преподают римское право, законодательство Швейцарии, уголовное право Италии. Нас учат древней истории чужих государств, а нужные знания скрывают.

— Откуда ж ты родом?

— Родился в Стамбуле, а прописан в Бурсе, учусь в Анкаре. Отец мой — чиновник.

— За что тебя посадили?

— За пропаганду. Мы ради революции стараемся. Но есть среди нас продажные шкуры, стукачи. Они продают нас.

— Кто такие — стукачи?

— Людишки такие. Приходят куда следует и доносят обо всем, о чем мы промеж себя говорим.

— А этот, второй, тоже из-за стукачей сюда угодил?

— Он листовки расклеивал, кричал на улице: «Свободу Турции!» А может, распространял прокламации на Кызылае. Точно не знаю. Мы тут познакомились. Если это можно назвать знакомством…

— А нас с внуком за что взяли?

— Кто знает? Есть, наверно, причина.

— Полицейский говорил, будто на нас донес какой-то торговец Нежат-бей, приятель Халдуна-бея. Кто такой — не знаю.

Будущий прокурор удивленно глянул на деда.

— Неужто сам Нежат Сойтырак?

— Не знаю. Одно только могу сказать: этот самый торговец Нежат проживает на втором этаже в доме по улице Йешильсеки. Он увидел нас из окна и позвонил Халдуну-бею.

— Самому Халдуну-бею?! Эге, старик, не так-то просто будет вам выбраться отсюда. Придется вам позабыть родную деревню.

— Мы уж и так позабыли…

— Тот, кто велел арестовать вас, — большой человек. Влиятельного врага вы себе нажили. Тут не до шуток.

— Наш наипервейший враг — американский охотник Харпыр.

И не припомню в который раз начал дед рассказывать нашу историю. Как всегда, повел рассказ издалека, с того самого дня, как я принес в дом птенца куропатки. Слушая его, будущий прокурор не переставал смеяться. Он так хохотал, что разбудил задремавшего было будущего каймакама. Тот оторопело смотрел на нас, а будущий прокурор, подтолкнув его в бок, насилу выдавил сквозь смех:

— Вставай, вставай! Ты только послушай этого человека! Оказывается, он тоже угодил сюда из-за американского империализма!

— Э-э-э! — махнул рукой будущий каймакам. — Куда ни сунься, всюду эта Америка. Ты сам не из-за нее ли здесь оказался? Кому служат стукачи? Кто засылает в любую деревню своих агентов? Кто обирает нашу страну, скупая за бесценок подземные и наземные богатства? Кто лапу наложил на наши ископаемые, на нашу нефть? Кто, я тебя спрашиваю?!

Снова промеж них разгорелся спор. Они никак не унимались. Дедушка, притомившись, уснул сидя и проспал часа два. А мне никак не удавалось уснуть; трудное это дело — спать, привалясь спиной к холодной стене. Среди ночи будущий каймакам подошел к двери и начал изо всех сил тарабанить по ней. Послышался недовольный голос полицейского: