Бежала долго, пока злость не унялась. Я прошла молодые сосенки и вышла к Россе. Как жаль, что я не могу войти в воду. Сначала по пояс, затем по грудь и дальше, пока полностью не погружусь в воду. А там лишь сделать сильный вдох. И прощай нечестная судьба, прощай ненавистный Тоф! Но я не человек. Увы.

Есть, конечно, способы самоубийства, действенные для леших. Но что будет с матушкой? Она не переживет, как и батюшка…

Я двинулась дальше и пожалела, что не курю бамбук и не пью мухоморовой настойки, как большинство молодежи у нас лесу. Говорят, они неплохо помогают снять стресс.

— Ух, зеленушечка моя! В любовную беготню давай поиграем завтра, — запально дыша, пробубнил болотник, нагнавший меня возле дома, — у меня для тебя подарок. Вот!

В руки ко мне лег лопуховый сверток.

— Да и, кстати, лес горит. Ты в курсе?

— Что? Как?

— Ты обо всем узнаешь последней, зеленца моя. Горит, полыхает во всю, а причина пожара у тебя в руках, веточка моя. Ну, заболтались мы, у нас еще вся жизнь вместе впереди, а пока пойду, чем смогу помогу будущему тестю.

Болотник исчез в лесу. Я медленно развернула лопух…

Солнце заволокло огромной тучей или это уже входила в свои права ночь? Мне было все едино. Я снова перестала видеть окружающее.

Самойлов припал к телевизору, жадно вслушиваясь в новости, рассказывающие как страшный по силе пожар, вот уже несколько часов полыхал в московской области.

Его лицо посерело, дыхание сбилось.

— Мне срочно надо туда! — не своим голосом завопил Константин и бросился к выходу.

Дорогу перегородил Жбанов.

— Совсем сдурел? Что ты там забыл?

— Аарр! — прорычал Самойлов в бессилии, по новой объяснять реальность сказочных персонажей бесполезно, как и пытаться проникнуть мимо Федора на улицу.

Что там говорить — без него ему и не найти это место.

Он мерил обширную кухню шагами: от окна до дверного проема, в котором скалой стоял Жбанов, явно прикидывая вызвать санитаров. Бесцельно слоняясь по комнате, он обнаружил, что ему хочется курить.

— Пусти в ванную, сигареты из штанов возьму.

Федор отступил вглубь коридора, пропуская друга, готовый к любым маневрам. Константин не обманул и достал из заднего кармана полупустую пачку, но никак не мог найти зажигалку.

— Да где же она? — Самойлов проверил еще раз штаны, ветровку, еще и еще раз.

Словно наркоман в поисках заначки принялся ползать по полу и заглядывать под мебель ванной комнаты. Злой, суетливый. Константин заметил краем глаза, как друг потянулся к телефону.

Самойлов тряхнул головой и прислонился лбом к стене. Холод плитки не утихомирил накатившееся волнение. Все в этом мире для него стало не так, к верх ногами. Неожиданно для самого себя он бросился к окну на кухне, чтобы взглянуть на звезды. Вроде, на месте. Это ободряло.

Федор уже достал телефон и начал листать телефонную книгу в поисках номера Сергея. Вот он набор из одиннадцати цифр, большой палец потянулся к кнопке вызова абонента, в последний момент в сторону Жбанова метнулась черная тень и больно впилась в руку, вышибая из нее телефон.

— Не надо! — произнесла Ягодка, глаза горели угрозой, которая подкреплялась острыми когтями. — Он правду говорит.

— Я тоже сошел с ума или ты действительно кошка, которая умеет говорить?

— Да, говорящая. Хотя и не совсем кошка. Ягодка я, в честь бабушки, сокращенно Яга. И что с того? — парировала кошка. — Это не повод так страшно таращить зенки. Прекрати немедленно. Я пужаюсь.

— Заговорила! — закричал Константин, схватил в охапку кошку и от радости закружился в ритме вальса, через минуту он резко затормозил и уточнил:

— Постой, что ты Федьке говорила? Ягодка…яга…как баба-яга что ли?

— Не как, а что ни на есть. Внучка бабы Яги я, в ближайшем будущем тоже Ягой буду, — пояснила кошка, — а пока в силу возраста дева-Яга, точнее скоро стану, когда в человека обратно обернусь, — немного помолчав, добавила: — С твоей помощью. И вообще убери от меня свои руки! Я обижена!

Она вырвалась из рук и, демонстративно отвернувшись, села на мягкий ковер в просторном холле.

— Ягодка! — Константин встал перед кошкой на колени и произнес: — Я был не прав, прости меня! Ты стольким мне помогла, а я ничтожество и мусор у твоих лап.