Как назло попалась мне лесная коза! Не пруха, просто! Да ты не смотри на меня, Костя, аки жаба пучеглазая. Не знаешь ведь, что со мной зазноба твоя учиняла? То-то же. А она меня в мешок сажала, травой жухлой кормила, за пиявками на болото обещала отправить. Еле лапы унесла. Тебя, охламона, от ее смертельных ловушек не жалея живота раз двадцать спасла. И теперь хором: Спасибо мне Наидобрейшей!

— Каких еще ловушек? — спросил Федор, уверенно маневрируя на дороге и внимательно слушая рассказ.

— О! Сейчас все расскажу, ничего не утаю и как он заблудился, и как я его спасала, и как он мне за это «спасибо» сказал, до сих пор вода из ушей вытекает.

Кошка рассказывала долго и в красках об их с Константином приключениях в лесу. Не врала, но сильно преукрашивала.

На последних словах Ягодки Жбанов гневно зыркнул в зеркало заднего вида на друга. Во взгляде стоял такой укор, что Константину стало неуютно от пристального взора серых колючих глаз.

— За дорогой следи! — бросил он, справляясь с безграничным чувством неловкости.

Патриот на большой скорости ехал по ночной хорошо освещенной трассе. Рекламные огни большого города давно остались позади. Рассказ девы-Яги о злоключениях в лесу заставлял ребят холодеть от ужаса. Таких подробностей Константин не знал, но это не умерило его пыл встретиться с Василисой. Ей он мог простить все.

Впереди показалась патрульная машина с включенной мигалкой, которая перегородила дорогу. Все автомобили пускались в объезд. Над лесом вились клубы черного дыма, пожар до сих пор свирепствовал, забирая себе все большую площадь. Федор притормозил, съезжая на обочину.

— Чего делать? Дальше не пускают. Ты знаешь, где твоя лесная девица-то живет?

— Нет. Даже если бы и знал, мне лес со всех ракурсов одинаковый. Адрес «под большой березкой» мне и с навигатором не найти. Но искать все равно пойду.

— Ты не видишь там пожар!?

— Поэтому и пойду. Она меня не раз от смерти спасала, не могу остаться после этого в стороне. Вдруг ей помощь нужна.

— Судя по рассказам, она не такая уж беззащитная и безобидная.

— У нее были причины, она мне все объяснила. Я ей верю.

— Может тебе сначала с террористами связаться? — уточнила Ягодка. — У них место добровольцев-смертников всегда вакантно, а с твоими суицидными опытами без испытательного срока возьмут.

— Вам меня не переубедить. Все, не поминайте лихом! — на одном дыхании произнес Константин и собрался выходить из машины.

— Постой, — осек его Федор. — Я с тобой.

Самойлов улыбнулся, в какой раз убеждаясь, что у него самый лучший друг на свете.

— Небось, теперь и меня просить будешь подсобить в поисках, ведь без меня вам Чертог леших не найти. Чего глазки-то потупил? Знаю, что будешь, на то я и Яга. Но даром не помогу и не проси, а без меня сгинете.

— Ягодка, я для тебя и так все сделаю, даже если не пойдешь с нами.

— Обижать не будешь?

— Не буду!

— И топить больше не станешь?

— Прости за тот случай, — Константин вспомнил, как издевался над Ягодкой в ванной, и ему стало совестно. — Обещаю, больше этого не повториться!

— Я прослежу за этим, — подал голос Жбанов, сразу посуровел, услышав, что Ягу обижали, — а если забудет обещание свое, я ему в раз все припомню, одним ударом в челюсть и не посмотрю, что друг.

Самойлов глянул на пудовые кулаки Федора и понял, что тот свое слово точно сдержит.

— Ладно, тогда я с вами, — согласилась на авантюру Ягодка, — за услугу свою попрошу тебя уважить в моем начинании стать первой столичной Ягой! И всячески содействовать в этом. Согласен?

— Угу, — кивнули зачем-то оба друга, хотя Яга обращалась только к Константину.

— Тогда пока поживу у тебя, а как освоюсь в столице, отстроишь мне хоромы там, где скажу. По рукам — по лапам?

— Давай, пятерню! — кошка и Константин хлопнули лапой о руку. — Ой! Ты что?

— Ну, цапнула чуток, так договор не словом крепят, а кровью. Надо бы знать.

— Тогда тебе тоже надо кровопускание сделать, что бы все чин чином было! — обиженно просипел Самойлов.

— Но, но! — осек Жбанов.

Константин взглянул на кулак, размером с шар для боулинга, перед носом и шею диаметром с бочку и решил, что для договора достаточно только его крови, даже предложил еще выдавить, для лучшего результата. Кошка отсекла это предложение и возгордилась своим телохранителем, отчего Федор зарделся, как брусника.