Кошка будто угадала его мыли, и спросила:

— Интересно, а если соединить синий провод с красным, что получится?

— Ладно, — испугался Самойлов, не представляя, что может произойти после таких безумных действий, — извини, а теперь выпусти меня, будь лапочкой, открой дверку.

— Вот еще! Думаешь, я поверила в твое раскаяние? Думаешь, этого достаточно? — кошка злорадно засмеялась. — Умоляй меня о пощаде! На коленях! Пресмыкайся! Бейся головой о пол!

— Размечталась, — заупрямился Самойлов и тут же пожалел об этом.

Кошка сомкнула два проводка и что-то пробубнила. Сверху на Константина полилась довольно горячая вода, не кипяток, но с перебором температуры. Кошка продолжала эксперименты, запустив ледяную воду. Все тело Кости пронзили тысячи ледяных иголочек. Внезапно пытка «сварись или замерзни» закончилась.

— Ну, что мышь в мышеловке, готов к раскаянию?

— Готов, — отстучал зубами Самойлов.

— Тогда на колени и повторяй.

— Я — Константин, жалкий дегенерат с куриными мозгами, карманная шавка, задница слона, гнилое яблоко, вонючий помет, особь, только с рецисивными признаками…

Самойлов около пяти минут расшаркивался в извинениях, стучался лбом об пол кабины, повторял за кошкой унизительные выражения на свой счет, потом придумывал их сам. Да так увлекся, что не заметил, как дверь открылась. Одним прыжком Константин оказался на свободе и застыл в выжидающей позе. Кошки нигде не было.

Долго искать не стал, потому что все тело дрожало от холода. Он полез в ящик за сухими полотенцами и не заметил, как на полке возле зеркала завибрировала упаковка зубочисток.

Чпок!

Пластиковая крышка поддалась натиску изнутри и острые деревянные палочки вырвались на свободу.

— Что за шум? — он обернулся на звук. — ААА!

Десятки иголок больно впились в тело. Самойлов, потрясенный вероломством кошки, замахал полотенцем, спасаясь от иглоукалывания. От несправедливости хотелось подать в суд. Теперь Константин имел на кошку не просто зуб, а целую крокодилью пасть.

Черная бестия притаилась наверху высокого шкафчика и хохотала от души, отмечая праздник на своей улице.

— Кость, у тебя все в порядке? — раздался за дверью встревоженный голос Жбанова, который вошел в квартиру и услышал странный шум и крики.

Зубочистки тут же прекратили иглоукалывание противника и безвольно ссыпались на мокрый пол.

— Да, все нормально, — выдавил из себя Самойлов, — я просто пел.

— Ясно, — успокоился друг и прошествовал с авоськами, набитыми всякой всячиной, на кухню.

Константин с Ягодкой пялились друг на друга, не решаясь продолжать боевые действия, как и идти на мировую, слишком уж все далеко зашло.

Болотник Тоф

Болотник Тоф Третий возлежал на мягких шелковых подушках, устилавших продолговатый трон из белесых костей, больше похожий по форме на восточный диван. Под ним расположился кровожадный Колобок, желая оттяпать кусочек величественного мяса, когда болотник удосужится спустить какую-нибудь из конечностей.

Тоф предавался вечерней медитации и курил бамбук. Два черта неторопливо обмахивали величество огромными лопухами, отгоняя едкий дым. Напротив болотника знойная навка исполняла танец живота с профессиональным подрагиванием всего тела. На стенах эффектно плакали свечи, создавая нужную обстановку легкого полумрака. Черти рдели от предложенного откровенного шоу извивающейся в экстазе болотной дивы, периодически применяя опахала в свою сторону для прикрытия области ниже волосатого пупка.

Тоф решил перелечь на другой бок и стал перетекать из одной плоскости в другую, свесив при этом ноги с ложа. Колобок возликовал от радости и бросился с упоением на появившуюся конечность.

— А! Помогите! — завопил болотник, выставляя на обозрение ногу с прицепившейся волосатой паклей на конце.

Черти от криков разбежались по углам. Слабоват нынче пошел брат черт!

Навка бросила извиваться как змея, метнулась двойным сальто к хозяину и четким ударом ноги снесла Колобка с конечности величества в сумрачную неизвестность зала и преданно взглянула в испуганные глаза болотника. Из ноги правителя медленно сочилась зеленая жидкость.

— Ваша болотность, — обратилась к искалеченному Тофу, тихо появившаяся кикимора, — жабомон прибыл с задания, вы просили сразу доложить.

— Как прошло? — с надеждой спросил болотник, отодвигая суетящуюся нечисть возле его раны.

— Операция прошла успешно.

— Покажите, — азартно потер руки Тоф и чуть не прыгал от радости — тучность не позволяла.

Кикимора щелкнула пальцем, и в ее руке материализовался поднос, накрытый черной материей. Все вокруг придвинулись ближе, затаили дыхание и трепетно ждали.