Самойлов ощущал себя одиноким. Вокруг никого, может, на километры. Кроме жути и хищников. Как же ему было страшно!

Константин зябко поежился, обнял себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. Не помогло. Кошка, словно прочитав мысли, придвинулась ближе. С теплым и пушистым комком за пазухой намного теплее и не так одиноко.

Лесовка

Наше заточённое на озере трио бродило по берегу. Каждый грустил о своем. Я о том, что мне навязали Остапа. Он о том, что пришлось покинуть стол, не солоно хлебавши, из-за какой-то непутевой дочери Хозяина.

Купава переживала, что пока не светило никого утопить, сама же в сторону краснеющего осинника так и стреляла глазками. Остап от этого откровенного взгляда смущался и краснел, как редиска, под ноги естественно не смотрел. Оступился о подставленный русалкой камень и с феерическим плюхом свалился в воду. Чуть не утонул на радость Купаве, которая уже отращивала рыбий хвост, чтобы помочь осиннику не мучиться, а со спокойной душой захлебнуться. Спасло парня появление наших лесных знакомых.

Из леса вышли Лихо и привидение деда Коли, который давным-давно, еще при жизни, работал здесь лесничим. В посмертии не захотел покидать любимую вотчину, так и остался в услужение у отца местным привидением, мало кто таким может из нашей братии похвастаться, а отец так вообще гордился.

— Ну, как все прошло? — радостно подскочила я.

— Так это и есть твой сюрприз ивашке? — спросила подруга и бросила Остапа барахтаться в воде, удобно устроилась на большом камне возле берега, не терпеливо дожидаясь подробностей, помахивала чешуйчатым хвостом в воде.

Осинник плавал не лучше, чем летал, поэтому создавал кучу брызг и море шума.

Нежить приближалась уныло и понуро. Лихо чесал нос и постоянно сморкался, иногда чихал, а дед Коля, постанывая, сел у озера и окунул в воду руки.

— Дед Коль, Лихо, вы чего?

— А-а-а! — махнула рукой пригорюнившаяся нежить.

— Как все прошло? Где моя кошка? Почему молчите? — злилась я, топая ногами. — А ну, рассказывайте!

Для устрашения я схватила корягу и замахнулась.

Хрясть!

Нежити от кривой палки, конечно, ничего не стало бы, а вот, вылезающему из воды, осиннику досталось изрядно. Я заехала ему по носу, да с такой силой, что палка сломалась. Не заметила сгоряча. С кем не бывает? Нечего под руку лезть.

Русалка визжала от радости, утопленником так и «пахло». Я почувствовала вину и короткими остатками палки стала вылавливать Осипа, который на грани обморока пытался вяло барахтаться на месте. Спасению утопающего сильно мешала русалка, которая сначала пыталась вырвать остаток коряги из моих рук, пока я не скинула ее ногой в воду. На этом она не остановилась, а решила просто повиснуть на деревяшке вместе с осинником. Двойной тяжести я выдержать не смогла и отпустила палку, сама кувыркнулась назад, и больно ударилась спиной о большой гладкий камень.

Русалка не растерялась и потянула Осипа на дно. Он захлебывался и бултыхался, пытаясь изредка глотнуть хоть грамм воздуха. Купава визжала от радости. Лихо и привидение деда Коли ошарашено на нас таращились. Я переживала на берегу и пыталась образумить подругу, которая уже задыхалась в истерике от счастья, иногда мне даже казалось, что она сама от смеха утонет. Остап все реже выныривал из-под воды.

Я перешла к решительным мерам и начала кидать маленькие камушки в подругу. Не больно, но неприятно.

— Хватит! Хватит! — сквозь смех еле выговорила русалка. — Василиса, перестань, кидаться.

— Это ты хватит! — увещевала я серьезным тоном. — Он же утонет!

— Не утонет, — прокряхтела русалка, снова заливаясь смехом.

— Почему? — удивилась я.

Осинник все бултыхался в безуспешных попытках выплыть, глаза пучеглазо кричали о помощи.

— Тут воды по пояс! — поставила нас перед фактом Купава и чуть не захлебнулась от очередного смешка.

Остап перестал истерично бултыхаться и брызгаться и пошел ко дну. Через секунду встал, наполовину высунувшись из воды. Теперь смеялись все, кроме осинника. Лихо и привидение деда Коли здорово повеселели после этого инцидента, но оппозицию долго не сдавали и отказывались рассказывать, как прошла операция по устрашению ивашки и освобождению Ягодки.

Нежить дулась за что-то на меня, не желая разговаривать. А я не понимала в чем дело. Пришлось пригрозить одного развоплотить, а другого утопить. После чего на меня посыпались обвинения в том, что я не предупредила о фимиарте и кошке в одном лице, рядом с человеком.